— Чего задумался? — спросил Николай, внимательно наблюдая за Киром.
— Думаю, что мы занимаемся совершенно бесполезным и бессмысленным делом. Посмотри вокруг, мы обречены. Пройдет несколько месяцев или лет, не важно, и оплот станет таким же. — Как раз в этот момент они проезжали небольшую деревню, домов в десять. Но Кир с трудом разглядел в сгнивших заросших бурьяном холмах остатки домов.
— Да грустно, — согласился Николай, — но, может, это не конец.
Кир оглянулся на инквизитора. Тот не лез в разговор но внимательно слушал. И Кир знал, что он припомнит ему каждое слово, если доведется вернуться.
— Нет, Коля, это конец, — решительно сказал он. — Это бой обреченных, без единого шанса. Мы уже мертвы, как и все, что было создано людьми. Просто еще не поняли этого. И если тебе мало примеров вокруг, то скоро ты увидишь наше будущее. Если нам, конечно, удастся добраться до цели нашего путешествия. Там было пятнадцать тысяч человек, и оплот погиб за час. Нас же всего десять тысяч, значит, сорок минут.
— Какой идиот поставил этого депрессивного мудака командиром? — сглотнув кровь, поинтересовался Змий.
— Я скажу генералу, что ты не доволен его умственными способностями, — пообещал Кир, вызвав улыбку водителя и Николая.
Инквизитор же заткнулся, поняв, что ляпнул лишнее. Эта перепалка разрядила атмосферу между тремя людьми и напрягла четвертого. Но оставшимся троим было глубоко наплевать на его состояние.
За час удалось пройти всего тридцать километров. Это уже было больше, чем до любого второстепенного оплота. Дорога становилась все хуже. Чем дальше удалялись грузовики, тем больше природа отвоевала у людей. Еще через двадцать километров им попались несколько сожженных машин и мотоцикл. Но остовы давно проржавели, что говорило о большой давности данного эпизода. Леса были все гуще, дебри и заросли все непрогляднее. Это был совсем другой мир. И он совсем не нравился Скифу. Конечно, дикие не пользуются огнестрельным оружием, но даже с их примитивом можно устроить засаду и проредить группу неприятеля.
День прошел спокойно, Змий больше не возникал, сидел пристегнутый к своему месту и помалкивал. Несколько раз дорогу перегораживали завалы. Колонна бронемашина и грузовики останавливалась, и техники приступали к разбору завалов. Бойцы рассредоточивались и прикрывали. На двести пятьдесят километров пути, пройденных за день, пришлось пять завалов. Почти все препятствия были природного происхождения: поваленные деревья, промоины в асфальте. Только один раз дорогу перегородил старый, проржавевший насквозь строительный кран. Для того, чтобы пробиться, потребовался почти час. Николай охрип, командуя техниками, зато те выполняли все быстро и точно. Скиф тоже не изъявлял желания разговаривать. Напряжение его не отпускало, через сто километров он перестал слышать оплот, самая мощная рация не позволяла связаться с генералом. Когда пропал сигнал, все почувствовали себя брошенными и одинокими. Даже Змий нахмурился. Второй причиной нежелания разговаривать была головная боль. Она терзала виски уже несколько часов и проходить не собиралась. Но она только следствие сильного удара по голове. При разборке последнего завала трос вырвал кусок подпиленного бревна. Пятикилограммовая чурка, повторив траекторию сверхзвукового истребителя, припечатала Скифа по затылку. Припечатала добротно, выбив сознание минут на пять. Теперь Скифа тошнило, что говорило минимум о сотрясении мозга. Коновал, а больше никак бывшего ветеринара язык назвать не поворачивался, посветил в глаза фонариком и сказал, что все в порядке, просто нужно немного покоя. Над этим Кир посмеялся и тут же за это заплатил, плохо переваренный обед оказался в придорожной канаве. Также побочным эффектом были цветные круги, периодически появляющиеся перед глазами. Световые пятна всевозможных расцветок поначалу просто появлялись, а потом начали вытягиваться в тонкие нити, мельтешащие со скоростью света. Они переплетались в клубки, превращаясь в грязные разноцветные шары. Это довольно сильно мешало Скифу, так как при этом очень сильно болели глаза, и несколько минут он не мог ничего видеть, даже, когда они пропадали, несколько секунд перед глазами была мутная пелена, отделяющая реальный мир от Кира. Это довольно сильно напрягало капитана, но являлось неизбежной частью сотрясения.
— Темнеет, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес водитель. — Еще минут тридцать и вообще дороги не видно будет.
Скиф проморгался после очередного появления цветных пятен и взглянул на мир. Густые сумерки окутывали лес, росший по краю дороги. Постоянно мерещилось какое-то движение.
— Нужно найти место для ночевки — приказал он.
— Тут через пару километров поселок, — заметил Николай, — я там раньше небольшой заводик строил. Если что уцелело, можно там переночевать.
— Показывай дорогу, — приказал Скиф, уступая место рядом с водителем.
Николай махнул на один из небольших свертков с основной трассы. БРДМ мигнул габаритами и съехал с основной трассы, караван послушно пополз по разбитой еще в незапамятные времена грунтовке. Если основная трасса стала необитаема лишь последние несколько лет, то по этой дороге явно не ездили уже лет пять. Наконец показался поселок, а на его окраине за невысоким поваленным в нескольких местах бетонным забором находились остатки административного здания и цеха.
— Коля, а что завод делал? — спросил Змий.
От подобной фамильярности главный техник задохнулся, но, скрипнув зубами, буквально прошипел:
— Пластиковые бутылки делали и минералку лили.
В принципе, Николай был не против, когда приятели сокращали его имя, вот только Змий в число этих людей не входил. Подобное техник мог позволить Скифу и еще нескольким ребятам, остальные обычно обращались к нему не иначе как Николай Андреевич. Машины заехали во двор, «Бардак» просто снес проржавевшие полураскрытые ворота. Когда туда заехали фуры, во дворе предприятия тут же стало тесно. Бойцы охраны рассредоточились и парами начали осматривать территорию.
— Скиф, территория осмотрена, — доложил Ящик, — сожжено здесь все давно, явно дикие постарались. Он протянул капитану два наконечника от стрел, грубые, самопальные, но убивающие не хуже заводских.
— Все?
— Неа, — отозвался боец. — В общем, здесь недавно были люди. Свежее кострище, ему от силы несколько дней, может, неделя, и это явно дикие, рядом нашли порванный кожаный ботинок, такие только дикари носят.
— Плохо, — подвел итог Кир. — Очень плохо. Значит, так, Николай, караулы усиленные, один мой, один твой, рассветет где-то часа в четыре, сейчас пол одиннадцатого, значит, до часу первая смена, до четырех вторая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
