любой фашистский танк продырявит. Не дойдут до Ницы немцы, их раньше остановят. А хотелось бы на гадов в натуре посмотреть.
— Ну, мы все-таки не армия. Вот – инструмент и газеты наше дело. Тоже нужное, про это ты верно сказал.
— Кто ж сомневается. Было бы ненужное – что бы мы тут штаны просиживали? Только вот что-то едва тащимся.
Действительно, грузовичок двигался с черепашьей скоростью. Обогнавшие военные машины уже были едва видны. Что-то хитрит «товарищ Греслиньш».
— Ян, а мы на чем катим-то? – поинтересовался уполномоченный, тыкая пальцем в ободранный борт. – Что за чудо буржуазной технической мысли?
— Ничего не чудо. Просто старый заводской грузовик. Это «форд», многократно ремонтированный.
— Насчет ремонтированности вполне очевидно. Может, поторопить водителя?
Янис пожал плечами:
— Разве что по загривку ему врезать. Словами – вряд ли. Говорю же – нервный.
— Ян, ты парень правильный, но многовато плечами пожимаешь. Мы же не с ветерком хотим прокатиться, а военный груз вовремя доставить. Нервный – не нервный, пусть свои нервы до дома оставит.
— Я же не спорю. Только говорить с ним… слюнями забрызгает, и никакого толку.
— Все зависит от формулировки Смотри-ка сейчас назад.
— Куда смотреть? – удивился Янис.
— Назад смотри. Этак напряженно. Можешь руку «козырьком» приложить. По-капитански, знаешь как.
От пожатия плечами Янис воздержался, приложил ко лбу руку козырьком, глянул назад. Ну, дорога была почти пуста, несколько подвод уходили к городу, сияние солнца ослабело, вечер уж близок.
— Отлично! Замри так, – Серега сунулся к кабине.
Янис чувствовал себя довольно глупо, но руку не опускал. Уполномоченный постучал по кабине, склонившись к боковому окну, заорал:
— Эй, товарищ водитель, глянь, там самолеты. Может и немецкие, а?
Греслиньш на миг высунулся из кабины, смятенно взглянул на небо, понятно, ничего не увидел. Бахнул дверью, но «форд» немедля прибавил ходу.
Через минуту-две так разогнались, явно почти тридцать километров в час выдали, что у пассажиров аж зубы в такт лопатам лязгали. Ветер норовил сдернуть кепки, пахло близким морем и мелкой озерной водой, грузовичок трясся и норовил подлететь на выбоинах.
— Другое дело! – проорал уполномоченный, цепляясь за борт и винтовку. – Давай, пожми плечами и скажи - «ну и брехло ты, Серега».
— Пожимать не буду. Но я так сходу придумывать не умею.
— Кто придумывал?! Сергей Васюк не имеет привычки брехать и придумывать! Вон они, самолеты. Только те точно наши.
Янис и вправду увидел черточки самолетов – плыли в высоте над морем, неспешные и светлые, как чайки.
— Гидропланы?
— Они. А зрение у тебя тоже ничего.
Грузовик отвернул от моря, где-то впереди была Ница. Не довелось там бывать Янису, сейчас тоже не выпал случай. В стороне от дороги мелькали фигуры людей, ямки окопов – тянулась линия обороны, перекрывающая перешеек между берегом моря и Лиепаяс-озером.
…— Долго везли инструмент, – командир отряда, крупный седоусый мужчина в шляпе и при галстуке, торопливо писал на листке, положенном прямо на плоскость штыковой лопаты.
— Как загрузили, так сразу сюда, – осторожно оправдался Янис.
— Да я не тебе, парень, а всем нам. Война, время иначе идет. Сейчас на аэродром съездите, хотя бы ящика три-четыре винтовочных патронов привезете.
— Э… а… – обескуражено начал Янис.
— Требование командованию авиаполка уже пишу. Если что, пусть в горком перезвонят, там подтвердят необходимость выдачи, – седоусый ловко припечатал лопатную бумагу лиловой печатью. – Патроны позарез нужны. Хотя бы ящика три-четыре. Мы хоть и в тылу, но не ровен час…
— Сделаем, товарищ командир! – заверил прибежавший распаленный уполномоченный, успевший разнести газеты по ближайшим наметившимся окопам.
Янис покосился на говорливого москвича – вот кто тебя за язык тянет? Дело-то непростое, едва ли военные просто так случайной машине патронов отгрузят. Это же не дрова, и даже не лопаты. Печать поставили, конечно, убедительную, но…
Седоусый понял:
— Ситуация иная. Война, парни. Слышите?
Ветер доносил странный, неровный рокот с юга. Видимо, артиллерийская канонада. Далеко еще, но…
— Мы съездим, раз надо. Только э… водителю сами скажите, – попросил Янис. – А то он слегка нервный.
— Это Греслиньш-то? Известной скандальности гражданин, – усмехнулся седоусый и зашагал к грузовичку.
Через пару минут «форд» уже трясся, выруливая к дороге. Курьеры цеплялись за борта опустевшего кузова, Янис осознал, что брюки точно пойдут на ветошь. Хорошо, что не выходные надел, а дорожные, эх, курад с ними, с брюками.
Было слышно, как в кабине проклинает мир и окружающих озлобленный Греслиньш.
— Ишь, как раздирает склочника-единоличника, – хмыкнул Серега. – Никакой сознательности у человека. Кстати, ты, Ян, тоже слегка к слабине склонен. Чуть что «э», да «э». Откуда такая нерешительность? Не в «чижа» играем. У нас дело!
— Надо, чтобы за патронами ответственные люди ездили, – сказал Янис. – Это боеприпас. Отец вон, насчет кабеля сколько договаривался, ордера выписывал, там сложно. А тут, «здрасте, дайте нам патронов». Не дадут, да еще задержат.
— С какой стати?! – возмутился уполномоченный. – Мы с документами, от горкома.
— Все равно не дадут.
— Обязаны дать! Больше решительности, Ян. Как говорится, «если завтра война, будь сегодня к походу готов!» А у нас уже сегодня то песенное завтра. Какая может быть бюрократия?! Ну, а не дадут, так хоть на самолеты посмотрим.
Насчет этого Серега был прав. До сих пор Выру-среднему самолеты вблизи видеть не приходилось. Даже не думал, что такой случай неожиданно представится.
— Главное, не заблудиться бы нам, – уполномоченный привстал на коленях, бдительно оглядел округу. – Возвращаться-то уже в сумерках придется.
— Где тут заблудишься? Не доезжая Ницы повернем, озеро обогнем, по дороге через Отаньки к аэродрому выедем.
— Вот хорошо ты ориентируешься, – одобрил Серега. – А у меня это ваше Лиепаяс-озеро сомнение вызывает: куда не двинься, опять оно. Что за местность, просто удивительно.
Скрипя хорошо пожившей конструкцией, «форд» торопливо катил по опустевшей дороге, водитель придуриваться перестал, давал газу – хотел побыстрее закончить, домой вернуться.
—Смотри! – Серега ткнул локтем.
На обочине стояла машина… вернее, остатки, даже не разберешь, бортовая или что-то иное. Еще дымилась. Распахнутые почерневшие дверцы и пустота кабины выглядели жутко. Дальше дорога зияла двумя солидными выбоинами, обсыпанными комьями земли и осколками камня.
Грузовичок остановился, высунулся бледный Греслиньш:
— Видите? Всё, дальше не
