Читаем без скачивания Опасный замок (сборник) - Вальтер Скотт

– Да, сэр губернатор.

– И о том, какие могут произойти последствия?

– У меня была бы причина бояться, если бы не имел вашего охранного листа и вашего честного слова, когда вы приглашали меня на охоту, и знаю, что могу этому доверять. Но я ваш гость, ем ваш хлеб и только что выпил кубок превосходного вина. В таких обстоятельствах я не побоялся бы и язычника, не только англичанина. Но я вам скажу, сэр рыцарь, что вы недостаточно цените вино, которым угостили меня. Превосходный вкус его – где бы оно ни было сделано – ободряет меня сказать вам то, что трезвый человек держал бы в тайне в минуты, подобные настоящей. Не сомневаюсь, что вы желаете знать – кто я. Имя мое Майкл, а фамилия Тернбулл – так называется наш клан, к славе которого я кое-что прибавил как на охоте, так и в битвах. Живу я за горой Рубис-лоу у озер долины Тевио. Вас удивляет, что я так искусно охочусь на быков: это было моим развлечением с детства, и я убил гораздо больше этих животных, нежели вы или какой-нибудь англичанин из вашей армии видели в своей жизни, считая даже и сегодняшние великие подвиги.

Смелый обитатель границ говорил с тем вызывающим хладнокровным видом, который был свойствен его манере держаться. Его наглость произвела свое действие на сэра Джона Уолтона, который в ту же минуту воскликнул:

– К оружию! К оружию! Арестовать этого изменника, шпиона! Эй, пажи, стрелки! Уильям, Энтони, Бенд-Боу, Гринлиф, схватите этого изменника и свяжите его тетивами луков и собачьими сворами.

– Вот страшное приказание! – сказал Тернбулл со смехом.

Стрелки подошли к охотнику, но не хватали его, каждый не желая первым нарушить мира.

– Скажи мне, зачем ты здесь, изменник? – воскликнул Уолтон.

– Просто и единственно для того, – отвечал Тернбулл, – чтобы возвратить Дугласу замок его предков и обеспечить тебе, сэр англичанин, награду, которую ты заслуживаешь, перерезав тебе горло, с помощью которого ты делаешь столько крика.

Видя в то же время, что стрелки подошли сзади, чтобы исполнить приказание губернатора, как только последний повторит его, охотник поворотился к ним и, отодвинув их таким образом немного, продолжал:

– Да, Джон Уолтон, давеча я намеревался убить тебя как человека, завладевшего замком и землями моего господина – рыцаря, который достойнее тебя. Но я, не знаю отчего, не исполнил своего намерения. Ты накормил меня, когда я голодал целые сутки, и у меня не хватило духа напасть на тебя. Послушайся совета, который я тебе дам с откровенностью неприятеля: покинь этот замок и этот край. Ты стал смертельным врагом этого народа, среди которого есть люди, которых никто не оскорблял безнаказанно. Не трудись искать меня, это будет бесполезно. Мы увидимся, когда будет на то моя добрая воля, а не твоя. После этого дружеского совета посмотри на меня и попрощайся со мной, потому что хотя мы и должны некогда встретиться, однако может пройти много времени до этой встречи.

Уолтон молчал, надеясь, что пленник, лишенный средства к побегу, даст ему некоторые сведения; притом он не желал торопить его и тем самым давал преимущество отважному охотнику.

Между тем Тернбулл, сделав прыжок назад, очутился вне круга, составленного около него, и скрылся между кустарниками.

– Схватить его! Схватить! – воскликнул Уолтон.

В двух шагах от места, куда прыгнул Тернбулл, был глубокий овраг, куда шотландец молниеносно нырнул, цепляясь за ветви. Найдя там тропинку, он исчез в густых зарослях.

Глава VIII

Эпизод этот привел в смущение охотников, удивленных появлением вооруженного Майкла Тернбулла – известного сторонника дома Дугласа; такого события трудно было ожидать в том месте, где его господин считался бунтовщиком и разбойником и где он сам был известен многим обывателям, присутствовавшим на охоте. Обстоятельство это произвело впечатление и на английских рыцарей. Сэр Джон Уолтон сделался серьезен и задумчив; он приказал всем охотникам собраться на поляне и велел солдатам тщательно обыскать шотландцев, чтобы узнать, не было ли между ними сообщников Тернбулла. Но было уже поздно производить обыск так строго, как хотелось сэру Уолтону.

Шотландцы, присутствовавшие на охоте, поняв в чем дело, старались отвечать как можно осторожнее – одним словом, молчали, если что и знали. Большинство из них, боясь неожиданностей, уже покинули охоту, на которую, как им теперь казалось, их пригласили с дурным намерением. Сэр Джон Уолтон заметил исчезновение некоторых шотландцев, и их бегство возбудило в английском рыцаре недоверие, с недавних пор ему свойственное.

– Пожалуйста, сэр Аймер де Валенс, – сказал он, – возьмите столько вооруженных людей, сколько можно собрать за пять минут, и не менее сотни конных стрелков и скачите во весь дух для подкрепления замкового гарнизона, ибо я не знаю, что может там случиться, раз здесь собралось столько изменников.

– Позвольте вам заметить, сэр Джон, – отвечал Аймер, – что ваша стрела перелетела цель в этом случае. Мне хорошо известно, что шотландские крестьяне дурно расположены к нам, но меня не удивляет, что, будучи так давно лишены удовольствия поохотиться, они собрались такой толпой для этого развлечения. Еще менее удивительно, что они встревожены нашим поведением: весьма естественно, что они предаются бегству, а потому…

– А потому, – перебил сэр Джон Уолтон, слушавший помощника с нетерпением, едва совместимым с серьезной и официальной учтивостью, которую рыцари привыкли выказывать друг другу, – я был бы довольнее, если бы сэр Аймер де Валенс поспешил исполнить мое поручение, нежели оспаривать его.

Все слышавшие этот горячий выговор переглянулись с неудовольствием. Сэр Аймер был глубоко оскорблен, но понял, что не время и не место думать об отмщении. Он поклонился губернатору ниже обыкновенного, и не говоря ни слова – ибо опасался заговорить, боясь сгоряча обмолвиться, – повел значительный конный отряд к замку.

Вскоре он достиг возвышенности, откуда мог видеть стены старинного укрепления; сердце его радостно забилось, когда на самой высокой башне показалось большое английское знамя.

Молодой рыцарь прискакал к замку и отдал строжайшее приказание поднять мост и запереть решетку, не впуская никого, даже самого губернатора.

Во время медленного и осторожного перехода к замку сэр Джон успел возвратить себе свое обычное хладнокровие и забыть о том, что его молодой помощник выказал некоторую медлительность при исполнении его приказания. Он даже готов был смотреть как на шутку на то, что его продержали столько времени у ворот, прежде чем все мелкие дисциплинарные формальности были соблюдены и его впустили в замок.

– Ну, – сказал он, обращаясь к одному старому рыцарю, который резко порицал помощника, – я тут сам виноват. Я сейчас говорил с сэром Аймером, может быть, строже, нежели допускает его звание, и его низкий поклон был мне маленьким мщением. Но мы ему тоже отомстим, сэр Филипп, как вы думаете? Как он нас продержал у ворот?

Слова эти, слышанные несколькими пажами и оруженосцами, переходили из уст в уста, и совершенно утратили добродушный тон, с которым были сказаны. Все говорили, что сэр Джон и старик сэр Филипп собирались отомстить за оскорбление, нанесенное подчиненным рыцарем.

Так с каждым днем возрастало неудовольствие между двумя воинами, которые без малейшего основания для ссоры имели, в сущности, все возможные причины любить и уважать друг друга.

После нескольких легких размолвок с губернатором сэр Аймер счел необходимым написать дяде, графу Пембруку, что сэр Джон Уолтон, к несчастью, с некоторых пор возымел против него предубеждение и выказал ему несколько раз свое дурное расположение, так что он, Аймер, вынужден просить дядю о своем переводе куда-нибудь из замка Дуглас. Во всем этом письме сэр Аймер тщательно избегал неосторожных выражений, говоря о ревности и о строгостях сэра Джона Уолтона; но нелегко скрыть подобные чувства, и против воли молодого человека неудовольствие сквозило в некоторых местах и доказывало, что он сердился на старинного друга и товарища дяди, а также и на род службы, назначенной ему последним.

Случайные передвижения, происшедшие в английских войсках, было причиной того, что сэр Аймер получил ответ на свое письмо раньше, нежели он мог ожидать, ибо корреспонденция обыкновенно шла очень долго.

Пембрук, старый суровый воин, был очень привязан к сэру Джону Уолтону, которого отчасти сам воспитал. Ему было неприятно, что племянник, едва вышедший из юношеского возраста и гордый достижением рыцарского достоинства, так редко приобретаемого в его лета, смотрел другими глазами на губернатора. Он отвечал ему весьма холодно и выражался как человек, стоявший на высоком посту, в письме молодому родственнику, зависящему от него по службе. Жалобы племянника он находил неосновательными и напомнил Аймеру, что наука рыцарства заключалась в терпеливом и точном исполнении военной службы в низшем или высшем чине, смотря по обстоятельствам, и что, кроме того, опасный пост, каким все единодушно считали замок Дуглас, – пост чести. Он заявлял, что молодой человек должен стараться отклонить всякое подозрение в желании оставить почетную должность только потому, что ему надоела дисциплина воина и столь знаменитого начальника, как сэр Джон Уолтон. Старик настаивал, чтобы молодые люди неукоснительно следовали указаниям старших. Наконец он дал почувствовать племяннику, что репутация его большей частью зависит от отзыва, какой сэр Джон Уолтон сделает о его поведении.