всякое подобное. Не всё ж мне тебя мучить.
Смена темы показалась лучшим решением.
— Согласен помочь тебе с одеждой и найти писчие принадлежности, если оставишь меня на сегодня в покое, — будто только и ожидая этого, протараторил Рюдзин. — А завтра сама узнаешь у Ананты, можно ли тебе в библиотеку.
Капельку превосходства я ощутила — довела-таки своими вопросами до того, что болотный гад был согласен помогать, лишь бы больше со мной не мучиться. Ничего, я завтра снова пристану, да и послезавтра — тоже обязательно! И не уймусь, покуда домой не вернут. Не потому, что таким образом хотела подогнать в поисках решения моей проблемы, а скорее из-за того, что только так могла примириться со случившимся. Если замолчу, если останусь одна, если не вцеплюсь в кого-то — точно разревусь.
— А как мне… попасть обратно? — робко спросила я.
— Поэтому я и просил внимательнее смотреть по сторонам. Но не печалься, у тебя есть он, — Рюдзин бесцеремонно ткнул веером в сторону Шада. — И, так и быть, подыщу смышлёную служанку. Чтобы не пришлось самой бегать, захоти ты что-то ещё.
— Спасибо, — выдавила из себя и обратилась к Шаду: — Ты же отведёшь меня обратно? Только… я ещё немного пройтись хочу. Если можно. Пожалуйста.
Говорить в приказном тоне было непривычно, а телохранитель — называть его рабом казалось неправильным — никак не отреагировал, поэтому я не была уверена, что всё сделала правильно. Да и должен ли он слушаться моих приказов?
— Слушайся её, а не просто охраняй, — пришёл на помощь Рюдзин и цыкнул. — Ей можно ходить там же, где и тебе самому, понял? Отведи пока к пруду и рубиновой беседке, и дождитесь там служанку.
Шад низко поклонился и выжидающе уставился на меня.
— Пойдём, пожалуйста, — поняв, что он ждал от меня разрешения, промямлила я.
Обратная дорога несколько отличалась. Я почему-то думала, что в парк меня поведут через уже знакомую комнату, но, видимо, существовал более короткий путь. Спусков и подъёмов совсем не встретилось, будто Шад заботился о том, как бы я не споткнулась в неудобной одежде, а все встреченные нам залы отличались необычайной красотой. Один из них так вообще походил на каменный лес из колонн, среди которых были развешаны гроздья фонариков из цветного стекла, но пока не зажжённых. Надо узнать, можно ли побывать здесь ночью — слишком необычно и интересно.
— А ты умеешь говорить? — не выдержала тишину и попыталась завязать беседу.
— Что интересует госпожу? — послышалось из-под скрывающей лицо шали.
Голос у Шада оказался мягким, чуточку вкрадчивым и весьма мелодичным. А ещё — очень тихим, но при этом твёрдым. Я до сих пор не понимала, как работал магический переводчик, и хотелось надеяться, что интонации и тембр он передавал максимально близко к оригиналу.
— Есть причина, по которой ты скрываешь лицо? — всё-таки решилась спросить я.
— Оно мне не нравится.
Я клацнула зубами и чуть язык не прикусила, почувствовав стыд. Лезу тут нагло в самую душу, можно сказать, рамок не ощущаю никаких. Лишь бы любопытство унять, а что причина крылась не в традициях, а в чём-то личном — и не предположила.
— Извини.
— Не нужно извиняться, госпожа, — абсолютно бесцветным тоном «успокоил» Шад.
— Я не хотела тебя задеть, — попыталась сгладить ситуацию я. — Извини. Правда, извини. Мне… мне не по себе, и не хочется быть в тишине, будто я совсем одна. Тут всё… слишком чужое. Хотелось тебя чуть лучше узнать.
— Я — тоже чужой.
И не поспоришь. Но почему-то с Анантой или Шадом было куда спокойнее, чем с Рюдзином. Поскольку приставать к хозяину дворца с какими-то вопросами было куда страшнее, чем даже к болотному гаду со всеми его скрытыми и открытыми угрозами, оставался только телохранитель. И, может, Рюдзин специально ляпнул про наказание и рабство, чтобы оттолкнуть меня от него? Ну не мог же кто-то с таким красивым голосом быть плохим!
Наивно, конечно, но кто мне мешал помечтать. А если удастся с Шадом подружиться, то слушать этот дивный голос я точно буду чаще.
— Но ты можешь отвечать на мои вопросы? — справившись со стыдом, я перешла к более нейтральным темам, чем скрывающая лицо шаль. — Можешь… разговаривать со мной? Тебе же это не запрещено из-за того, что ты… раб?
— Вам достаточно приказать, госпожа.
Замедлив шаг, я остановилась посреди галереи, за пределами которой уже начинался парк. Поднявшееся к зениту солнце нещадно жгло, и если бы не тень и лёгкий ветерок, несущий прохладу от спрятанного где-то поблизости водоёма, стало бы совсем невыносимо.
— Тебе не жарко? — забеспокоилась я.
Шад замер и обернулся ко мне. Расстояния между нами было не таким уж огромным, и я сумела различить, как вытянулись в ниточки его кошачьи зрачки и слабо запульсировали. Это должно было бы пугать, наверное. Но меня — завораживало.
Возможно, я не ощущала никакой опасности, глупо доверившись словам Рюдзина про какое-то там заклинание, из-за которого Шад не навредит мне. Или, что было вероятнее, мне хотелось верить, что он действительно не будет делать ничего ужасного или угрожать.
— Моя одежда пропитана магией.
— Что это значит? — непонимающе нахмурилась.
— Мне не жарко.
Я замялась. Сложно выстроить нормальную беседу с тем, кто в этом не заинтересован. Или дело было не в незаинтересованности, а в том, что ему нельзя слишком много болтать? Вдруг немногословность — часть его наказания, как и рабство?
— Рюдзин так и не сказал мне, дракон ты или нет. Прости за любопытство…
— Я дух. Не дракон, — чеканно ответил он.
— Мне хочется понимать, кто передо мной, — попыталась оправдаться я, будто было что-то плохое в желании узнать собеседника получше.
— Вам достаточно приказать.
От досады чуть не топнула ногой, но сдержаться вышло. Не его вина, что он вёл себя так, как его обязывало положение. Да и я — абсолютно чужой человек, который ещё и ведёт себя непонятно.
— Но я не хочу приказывать. Я… у меня дома так не принято.
— Здесь принято иначе, госпожа, — припечатал Шад.
Вряд
