— Интересно, что с ними стало? — с грустью сказал Алекс.
— А вы не думаете, что они могут находиться в доме? Ведь крестный держал их в маленьком кабинете за библиотекой.
— Верно, но, конечно же, наследники забрали их. А если и нет, теперешний владелец наверняка их выбросил.
— Мы можем заехать туда сегодня днем и спросить. Я немного знакома с графиней; уверена, она разрешит нам взглянуть на них.
— Неплохая идея. Только давайте возьмем экипаж. Я еще не в состоянии ехать верхом.
— О, я не знала. Конечно, мы возьмем экипаж. Вы хотите, чтобы я управляла?
— Благодарю вас, управлять буду я. Я еще не полный инвалид. И единственный человек, которому я могу доверить своих гнедых — это мой грум.
— Но и я опытный кучер, — упрямо сказала Честити.
— Чтобы управлять моими лошадьми, надо быть более чем опытным кучером, — произнес Алекс, удаляясь от нее энергичной походкой.
Честити смотрела ему вслед, и ее негодование остыло прежде, чем она успела нахмуриться. Куда делась его хромота?..
Внезапно, как будто прочитав ее мысли, Алекс вновь захромал. Честити была в полном недоумении. Зачем он притворяется раненым? Чего он добивается? Сочувствия? Она тряхнула головой. Вздор. Насколько она его знала, он никогда не искал ничьего сочувствия. Может быть, хромота появлялась, когда он уставал? Она попыталась вспомнить, пользовался ли он тростью вчера. Она этого не заметила.
— Алекс! Подождите меня!
Остановившись, он повернулся к Честити и усмехнулся, тяжело опираясь на трость, как будто подчеркивая ее необходимость.
— Тогда поторопитесь, Честити!
Алекс стоял возле экипажа и с нетерпением ожидал появления Честити. Его гнедые яростно рыли землю копытами, выражая нетерпение.
Он многого ждал от этой встречи с француженкой. Казалось неправдоподобным, что ее появление совпало с усилением шпионской деятельности на этом участке английского побережья чисто случайно.
Это было очень тревожное время для людей, живущих в графстве Сассекс. В этой местности, где в ясный день можно было видеть Францию с утесов Дувра, все население было готово к нападению Наполеона. По всему побережью сооружались целые башни из деревьев, специально для разведения костров. Сторожа были готовы зажечь эти костры по первому сигналу в случае вторжения французской армии. Несмотря на эти приготовления, англичане оставались уязвимыми. Дело в том, что не было набрано и половины необходимого войска. Костры могли служить только сигналом: формирование дееспособной армии, готовой защитить побережье от нашествия французов еще не закончилось.
По этой причине населению надлежало проявлять бдительность в отношении возможных французских шпионов внутри страны. Если эти шпионы сообщат Наполеону, насколько слаба их защита…
— Алекс, вы готовы? — спросила Честити во второй раз.
— Что? Да, я… Вы прекрасно выглядите, — закончил он, глядя в ее удивленное лицо.
— Спасибо, — ответила она, в глубине души надеясь, что и графиня это заметит. На ней было темно-зеленое бархатное платье, одно из самых ее любимых, хотя мать всегда считала его скучным и некрасивым. Честити хотелось выглядеть модной и элегантной в глазах француженки. Алекс, в свою очередь, льстил себя мыслью, что она надела этот наряд для него. Но эта надежда быстро сменилась чувством неловкости. Ведь он рассчитывал, что с Честити будет гораздо легче общаться, чем с ее сестрами. Но она нарушит все его планы, если вновь влюбится в него или попытается флиртовать.
— Следите за воротами, — предупредила Честити, когда они, миновав будку привратника, выехали на широкую аллею.
— Я справляюсь, спасибо. Только держитесь крепче, если боитесь!
Честити сложила руки на груди и смотрела прямо перед собой. Алекс взглянул на нее и. слегка стегнув лошадей, направил их по дорожке крупной рысью. Честити плотнее вжалась в сиденье. Усмехнувшись. Алекс натянул вожжи.
Они остановились у полуразрушенной сторожки. Из нее вышел неряшливый привратник и проворчал с сильным французским акцентом.
— Что вам нужно?
— Нам нужно видеть вашу госпожу, — ответил Алекс. Что-то невнятно прохрюкав, тот махнул рукой в сторону дома.
Алекс грустно покачал головой. Дорога, ведущая к дому, представляла собой полнейшее запустение. Глубокие колеи совершенно заросли травой. Изгороди, идущие по обеим сторонам, почти развалились, и там, где когда-то паслись овцы, росла сорная трава.
— Я не могу поверить своим глазам. Насколько все здесь пришло в упадок! Прошло не так много лет с тех пор, как я был тут в последний раз.
— Верно, но дом оставался необитаемым в течение пяти лет. Графиня говорила, что попытается привести дом в порядок.
Экипаж подъехал к крыльцу. Ни лакей, ни грум, принимающий лошадей, так и не появились. Дом выглядел нежилым, за исключением одного открытого окна. Алекс спрыгнул на землю и помог спуститься Честити.
— Интересно, сможем ли мы войти? — произнес он, задумчиво разглядывая остатки ступеней. Дверь, которой следовало бы распахнуться, оставалась плотно запертой. Поместье, казалось, совсем не изменилось с тех пор, как сюда прибыла новая хозяйка. Не было видно ни одного слуги или работника, приводящего дом в порядок.
Привязав лошадей к столбу. Алекс поднялся по ступеням и, взявшись за тяжелое дверное кольцо, постучал.
Спустя несколько минут дверь распахнулась, и маленький седой человечек спросил по-французски:
— Что вам угодно?
— Дома ли ваша госпожа?
— О, она дома. Пожалуйте за мной, прошу вас.
Карлик повернулся и повел их вдоль длинного коридора. Здесь было очень темно, поскольку стекла в высоких передних дверях были грязными и пыльными.
Но комната, в которую они попали, поражала светом и чистотой. Алекс догадался, что это та единственная комната, в которой открыто окно. Навстречу им поднялась худая темноволосая женщина.
— Здравствуйте, мисс Хартфорд. Как мило, что вы заехали ко мне, — проговорила женщина с французским акцентом.
Честити сделала легкий реверанс.
— Очень приятно вас видеть, графиня. Позвольте мне представить мистера Александра Фицсиммонса.
— Добрый день, графиня, — произнес Алекс с галантным поклоном.
— Александр, — мягко протянула графиня, — прелестное имя для красивого мужчины. Присаживайтесь, пожалуйста. — Она повернулась и щелкнула пальцами. Появился дворецкий, которому она дала какие-то указания.
— Как вы здесь устроились? Нравится ли вам Фолкстоун? — Продолжала Честити.
— О, я понемногу привыкаю — он уже не такой чужой для меня. Но понадобится очень много времени, чтобы привести дом в порядок. Я пыталась нанять девушек из деревни, но для них мой дорогой Жан-Жак тоже чужестранец, они боятся его. Поэтому мне приходится довольствоваться лишь одним поваром, Жан-Жаком, и привратником Рэми.
