Честити почувствовала дрожь возбуждения. В конце концов, скучная домашняя вечеринка становилась не такой уж скучной. Конечно, это нелепо становиться разбойниками. Но второй вариант плана говорил о смелости Алекса.
— Именно я должна «занять» этот кнут, — прошептала она.
— Вы? Нет, я думаю, будет лучше, если это сделаю я. Вы сможете отвлечь кучера и конюха, упав в обморок.
Честити выпрямилась и тряхнула головой, глядя ему прямо в глаза.
— Я никогда не падаю в обморок, мистер Фицсиммонс. Вы будете отвлекать их, а я достану кнут.
Алекс покачал головой, засмеялся и согласился.
— Все это было так давно, что я и забыл, как вы упрямы.
— Я буду благодарна вам, мистер Фицсиммонс, если вы не будете вспоминать тот дурацкий эпизод. Той маленькой девочки уже давно нет.
Сделав вид, что разглядывает свою руку, он ответил:
— О, я вполне согласен, после того, как я поцеловал сегодняшнюю Честити… дважды… я должен признать, что предпочитаю вас в настоящем.
Не сказав ни слова, Честити поднялась и вышла из комнаты, задержавшись лишь для того, чтобы пожелать матери спокойной ночи.
Глава 2
Алекс нахмурился. Он действительно желал, чтобы Честити избегала его общества, но не следовало дразнить и раздражать ее таким способом. Во время своего последнего визита к крестным он был всего лишь зеленым девятнадцатилетним юнцом, но уже тогда оценил всю глубину чувства Честити. Он пренебрегал ею — она продолжала неотступно следовать за ним, не ища его благосклонности. Четырнадцатилетней девочке в этом впечатлительном возрасте было достаточно просто находиться рядом с ним. А он вел себя отвратительно. Для того, чтобы защитить себя, вспоминал Алекс, он приударил за одной молодой леди, своей соседкой. Он не имел намерения выставлять этот образец совершенства напоказ перед Честити, но потом был этот ужасный пикник! Честити наблюдала, как они прогуливались по саду в лучах заходящего солнца. Когда он поцеловал идущую рядом девушку, то увидел глаза Честити — большие, зеленые, полные слез. Затем она повернулась и бросилась прочь. С тех пор он не видел ни Честити, ни той молодой леди.
До сегодняшнего дня. Ему уже двадцать девять. Последние четыре года он сражался в армии Уэллсли на полуострове. Когда его задание здесь будет выполнено, он должен вернуться в Испанию. У него нет времени на флирт, как бы ни манили прекрасные зеленые глаза, и какой бы очаровательной не казалась ему прежде неуклюжая фигурка девушки.
— Сыграем в бильярд, Алекс?
Он очнулся от своих раздумий и взглянул на сэра Чарльза, нахмурившись. Чарли гостил здесь почти каждое лето. Они вместе смеялись над угловатой девочкой, так безрассудно влюбившейся в Алекса. Неожиданно Алекс почувствовал, как в нем поднимается волна неприязни к приятелю. Добрый старина Чарли, все такой же бесшабашный, такой же самодовольный и самоуверенный.
Алекс помотал головой.
— Не сегодня, Чарли. Я слишком устал. Думаю, мне пора в постель.
— Как хочешь, старик. Спокойной ночи. Рэйвенвуд, как насчет партии в бильярд?
Алекс поднялся по лестнице; он совсем потерял счет времени, пока сидел, погруженный в воспоминания. В доме воцарилась тишина: большинство гостей уже спали. Честити, конечно, тоже.
— Эй, слуга! Как твое имя?
— Уильям, сэр.
— Уильям, — начал Алекс, подбрасывая в руке монету, — где комната мисс Честити?
К чести его, слуга колебался.
— Мы — партнеры по охоте за безделушками, и я хочу поговорить с ней завтра утром, разумеется.
— Ну, в таком случае, мистер Фицсиммонс, комната мисс Честити в западном крыле, третья дверь справа.
Алекс бросил лакею монету, развернулся и направился в западное крыло. У третьей двери справа он задержался. Из-под двери пробивался свет. Он было поднял руку, собираясь постучаться.
— Ты должна что-то сделать, Честити, — донесся до него визгливый женский голос.
Алекс сейчас же отдернул руку, потому что узнал голос леди Хартфорд. Он отступил назад, в темный коридор, не желая обнаруживать свое присутствие. Затем прислушался к разговору, без всякого смущения.
— Что, мама? Я ведь не имела понятия о том, что ты задумала.
— Ты слишком любезничала с ним.
— Но мы говорили только об игре. Если ты не хочешь, чтобы я участвовала, зачем тогда ты положила бумажку с моим именем в вазу?
— Я сделала это еще до разговора с леди Рэйвенвуд. Я не предполагала, что сэр Чарльз совсем разорен, когда приглашала его. И для девочек оставались лишь лорд Рэйвенвуд и мистер Фицсиммонс. И все же, хотя у него и нет состояния, я предпочла бы иметь партнером Транквилити сэра Чарльза, а не Рубина Оксуорта. О, даже не знаю, что теперь делать! Все испорчено.
— Мне очень жаль, мама, — сказала Честити. Алекс почувствовал скуку в ее голосе.
Ее мать тяжело вздохнула.
— Ну ничего, я полагаю, мы все уладим. Но ты должна помнить, что мистер Фицсиммонс предназначен для Транквилити. Ты можешь помочь, если будешь побольше рассказывать ему о ней.
— Хорошо, мама.
— Ну, а теперь ложись спать.
Алекс поспешно выбежал из коридора и спрятался за угол. Он оставался там, пока не услышал, как хлопнула дверь комнаты леди Хартфорд. Пробираясь назад, он вдруг увидел, что дверь комнаты Честити отворилась, и девушка вышла в коридор, держа в руке свечу. Алекс, крадучись, последовал за ней.
Подойдя к черной лестнице, Честити остановилась и прислушалась. Все было тихо, и она поднялась по лестнице и направилась в детскую. Честити вошла в классную комнату, которая находилась в запустении с тех пор, как была уволена последняя гувернантка сестер.
Здесь, в углу, и стоял старый зеленый комод. Не обращая внимания на пыль, Честити пересекла комнату, раздвигая столы и стулья. Ей пришлось почти целиком забраться внутрь комода: она едва могла достать куклу.
— Она там?
— Ой! — Честити выпрямилась и в изумлении уставилась на Алекса. — Что вы здесь делаете? Выслеживаете меня?
Алекс довольно рассмеялся.
— С вами все в порядке? Не хотел вас напугать.
— Все в порядке, — сердито ответила Честити. Только не говорите мне, что вы заблудились по дороге в спальню.
— И пришел звать вас на помощь? — невозмутимо уточнил он. — Нет, но я повернул не в ту сторону, потому что увидел таинственную фигуру, бесшумно крадущуюся по коридору, а затем по черной лестнице. Я подумал, что в дом забрались воры.
— Хорошо, я оправдываю вас. Вы не собирались намеренно досадить мне.
— Конечно, нет. Итак, кукла на месте?
— Да, — сказала она, доставая пыльный сверток. Я просто лишний раз хотела убедиться, я положу сюда и табакерку.
