лет шесть-семь. По степени восприятия, естественно. И в Волшебных Лесах они, скорей всего, действительно считались едва повзрослевшими мужчинами.
— Ты как? — спросил Ник, опустившись на колено.
— Жопой об косяк. — съязвил Малем, пытаясь сесть, но оперся на поврежденную руку и, сцепив зубы от боли, рухнул обратно. — Эта срань меня жевала что ли? Все тело как из-под лавины.
— Ага. Жевала. — скалясь, соврал вставший рядом Ангс. — Но выплюнула. Сказала невкусный.
— Это она не распробовала просто. — буркнул Малеммил, поморщившись. — Ник, принеси мне… Кфхан, тащи всю сумку. Дольше объяснять буду.
Встав на ноги, Никаниэль обернулся и, похолодев, замер.
— А где Гвойнан?
Глава 7
— Да здесь я, здесь. — пробормотал Гвойнан, вылезая из фургона. — О таком оружии заботиться надо. Не то подведет в самый неподходящий момент. Точно тебе говорю.
На ходу протирая Люминистилл пропитанной чем-то маслянистым тряпкой, он подошел к Нику и вручил ему сумку, в которой Малем хранил готовые снадобья и ингредиенты.
— На, держи. — сказал дварф. — Захватил заодно. — и отошел в сторону, продолжая полировать меч.
У Никаниэля отлегло от сердца. Ведь на мгновение он подумал, что… Да нет, это все из-за горячки боя. Видимо еще не до конца отошел. Конечно Гвойнан не стал бы воровать Люминистилл. Он, может, ворчун и пессимист, но точно не предатель.
Ник помог Малеммилу сесть и намазал ему руку каким-то пахучим зельем, а другое ученик знахаря, поморщившись, употребил внутрь. После чего поврежденную конечность положили на особую повязку, закрепив ту на шее.
Обедать Малему пришлось левой. Он сказал, что, слава Лаоду, обошлось без перелома, но несколько дней руку лучше не беспокоить. Так что если вдруг опять нападут бандиты, то отряду придется отбивать без его участия. Может максимум метко в них плеваться или обзывать обидными словами.
Малеммил, конечно, лукавил. Ник прекрасно знал, что тот и левой сражается не на много хуже, чем правой, но не стал выдавать друга, позволив ему получить заслуженную порцию сострадания.
— Эх, была бы с нами Трайнарв… — Тавр вздохнул, глядя, как Малем вылавливает из миски кусок репы.
— То она бы все равно не стала лечить эльфа. — закончил за него дварф.
— Это почему это? — не понял Ангс. — Ника же она исцелила.
И действительно. Никаниэль припомнил, что старая гномиха была крайне возмущена его принадлежностью к расе лесных долгожителей.
Взгляды наемников устремились на Юлу с Гвойнаном. Они, как ветераны Черного Сокола, должны быть в курсе происходящего в отряде и прошлого его членов. Однако те будто воды в рот набрали и не торопились отвечать на вопрос.
— У нее есть свои причины… — уклончиво начала Юлланай, отводя взгляд.
— Эльфы вырезали всю ее деревню. — не стал темнить дварф. — Прямо у нее на глазах. Включая женщин, стариков и детей. Она сама чудом уцелела.
— Кфханов бред! — в сердцах воскликнул Ник.
Он, конечно, распрощался уже с детской уверенностью, что Альйон — это чистое и прекрасное место, где все создания живут в мире и гармонии, и только мерзкие орки не могут усмирить свою жажду крови.
После пересечения границы с королевствами, принц с головой окунулся в грязь, кровь, ложь, убийства, предательства и прочие «прелести» настоящей жизни, от которых был защищен, живя в уютном дворце с кучей слуг. Он отчаянно барахтался, пытаясь не запачкаться, строил из себя чистого и благородного, хотя боги носом тыкали его в дерьмо и поливали помоями.
Окончательно пелену сорвал Малем, накричав на Ника и суровыми красками реальности нарисовав истинную картину вещей. Тогда, в Тике, в секретной гостинице гильдии воров, он раскрыл глаза Никаниэлю.
Пусть не сразу, но принц осознал, что мир отнюдь не такой радужный и добрый, каким он привык его видеть. Предательство Маглегала, помогшего оркам пробраться в Эльфхейм, наличие в столице черного ковена, безнаказанная деятельность Имбоса — лишь подтверждали, что Волшебный Лес не так уж и сильно отличается от Теофана, Баербалада или любого другого людского королевства. Что бы там не говорил Мейсис про свое.
Но даже несмотря на все это, Ник не мог поверить, что его сородичи, действуя в чужой стране, безжалостно убили толпу ни в чем не повинных жителей.
Не мог!
Или не хотел…
— Я сам все видел. — глядя в землю, проронил Гвойнан. — Мы тогда ублюдка одного выслеживали, не помню как звали. Он девушек насиловал. Иногда парней. Иногда свиней. И всех убивал. Отрезал головы ржавым тесаком. Псих больной, забери его кфхан! — дварф замолчал, собираясь с мыслями. — Подсказали нам, что вроде как направился он в сторону одной деревни. И просили очень помочь им. Ведь туда со всей округи съезжались с любыми хворями. А возвращались здоровыми. Никому там не отказывали.
— Так может тот псих и порешил всех? — предположил Ангс.
Но на него тут же шикнула Юла, и Гвойнан продолжил:
— Я ведь чувствовал тогда, что добром это не кончится. Так и вышло. Человек десять мы нашли, пронзенных стрелами, а остальных закололи мечами. На каждый труп не больше одной стрелы, не больше одного удара. И все смертельные. Настоящее истребление. — он тяжело вздохнул, явно воссоздав эту картину перед глазами. Хотя с тех времен прошло ни как не меньше века. — Нападавшие ни добро ни дома не тронули. Сожгли лишь одно. Храм Аракая.
— А Трайнарв-то как выжила? — спросил Тавр, потому что дварф умолк, видимо решив на этом закончить.
— Она в выгребной яме спряталась. — ответил тот. — Просидела там трое суток. Мы бы и не нашли, но она сознание начала терять и случайно булькнула. Ей всего четырнадцать тогда было. Тощая, грязная, запуганная до полусмерти. Она-то все и рассказала. И с тех пор эльфов ненавидит. Странно что тебя, Ник, не убила. Постарела видимо.
Никаниэль сидел, стиснув зубы. Конечно он узнал почерк сородичей. И если ловко управляться с оружием мог научиться хоть орк, хоть гоблин, то виртуозно стрелять из лука могли лишь единицы.
Или эльфы.
Вряд ли на деревню напал отряд самородков вроде Ангса. Их таких на все королевства небось десятка два, не больше. А вот эльфы чуть ли не рождались с луками в руках и к тому же могли веками оттачивать мастерство. Теоретически, натренироваться были в состоянии и дварфы, но, насколько знал принц, подгорные воины такой вид оружия не уважали.
Посему выходило, что Трайнарв имела все основания ненавидеть эльфов. Но зачем они это сделали? И как там оказались? Ведь Ник был уверен, что сородичи живут исключительно в Эльфхейме и не покидают его пределов. Да и Малем говорил, что не встречал
