Когда и мальчик, и незнакомец вынырнули, Кальвин Эймз, который работал кучером, продавцом билетов и исполнял еще много обязанностей, громко выругался:
— Проклятый олух! Да они же оба потонут!
— Нет! — в отчаянии выкрикнул Томас. Дышал он прерывисто, лицо все раскраснелось, но он не останавливаясь бежал вдоль берега. — Мы должны успеть! Непременно должны!
Незнакомец вынырнул. Он продолжал обнимать Брайана.
— Смотрите! — громко воскликнула Розалинда, когда он поплыл к берегу. Каждый фут в этой яростно кипящей воде давался ему с большим трудом. Тем более что грести приходилось одной рукой. И все же он плыл и плыл.
И тут Розалинду, как ножом, пронзил безудержный страх. Вниз по течению, прямо на плывущего мужчину и ребенка, неслось бревно. Хотя и незаметное среди волн, оно двигалось с угрожающей быстротой. Розалинда предостерегающе крикнула, но даже если незнакомец и услышал этот крик, все равно уже не мог увернуться. Бревно ударило в него, и он вместе с Брайаном скрылся под водой.
Минута тянулась долго, как вечность. Наконец незнакомец появился над водой. Он по-прежнему держал Брайана. Удача все-таки улыбнулась им. Течение снесло их с полей в лесистые места. Там, ниже по течению, над рекой склонялась другая ива. Ее нижние ветви были погружены в воду. Туда-то и отнесло незнакомца с ребенком. Свободной рукой спасатель Брайана крепко схватился за одну из ветвей. По всей видимости, он был слишком утомлен, чтобы попробовать выбраться на берег.
Через несколько мгновений члены труппы достигли трепещущей ивы. Розалинда с тревогой поняла, что земля под ее корнями сильно размыта. Помочь этим двоим выбраться на берег было довольно рискованным делом.
Мгновенно оценив положение, Кальвин сказал:
— Пойду я. Потому что я меньше всех.
К двум неподвижным фигурам над самой поверхностью реки протянулся толстый сук. Кальвин осторожно пополз по нему. Узкие листья ивы дрожали, а сук угрожающе поскрипывал под его тяжестью. Подобравшись поближе, он крикнул:
— Брайан, сынок, ты можешь взять меня за руку? Брайан поднял голову. Глаза у пего были остекленевшие, но он все же поймал и стиснул руку Кальвина. Когда он высвободился из объятий незнакомца, Кальвин оттащил его к берегу.
Со слезами на глазах Томас яростным рывком вытащил сына из воды.
— Если ты, чертенок, еще раз выкинешь что-нибудь такое, я сам утоплю тебя, — пригрозил он.
Весь дрожа, Брайан кинулся на грудь к отцу. Только тогда Розалинда переключила внимание на спасителя брата.
— Вам нужна помощь, сэр? — окликнул его Кальвин. Никакого ответа. Незнакомец все еще цеплялся за сук, но его покачивающееся тело не выдавало никаких признаков жизни. Розалинда наморщила лоб.
— Кажется, он ничего не слышит. Видимо, потерял сознание от удара бревна.
Ее платье было повязано кушаком, она развязала его и протянула Кальвину:
— Привяжи, чтобы его не унесло течением. Кальвин кивнул, вновь прополз по суку и привязал один конец к незнакомцу, другой намотал на руку. Покончив с этим делом, Кальвин сказал:
— Помоги мне, Джереми. Он такой тяжелый. Джереми Джоунз кивнул. Этот большой спокойный человек играл характерные роли, а также ухаживал за лошадьми. Он осторожно пополз по суку. Ива, заскрипев, склонилась к воде, но, к счастью, не переломилась. Оба мужчины совместными усилиями сумели разжать пальцы незнакомца и подтянули его к берегу. Понадобилась помощь еще двоих, чтобы вытащить его из воды и уложить на берегу.
Розалинда опустилась на колени, чтобы осмотреть его. Тем временем подоспели и остальные женщины, которых сопровождал Алоизий. Овчарка тыкалась носом в еще не пришедшего в себя мальчика, а Мария то возносила хвалы Богу, то бранила своего озорного сына.
Розалинда слегка улыбнулась, но ее внимание было почти целиком поглощено лежавшим перед ней без чувств человеком. Передав Брайана Марии, подошел Томас. Хмуро поглядев на незнакомца, он спросил:
— Ну как он, жив?
Она утвердительно склонила голову.
— У него неплохой пульс, дышит он нормально. Но удар бревна, видимо, был очень силен.
Она провела пальцами по его шелковистым мокрым волосам. Когда высохнут, они, наверное, станут темно-каштановыми, мелькнуло у нее в голове. Шишка будет здоровенная. Внимательно ощупав его голову, она сказала:
— Я думаю, ушиб не такой уж опасный, но мы должны показать его доктору. Ближе всего Редминстер. Можно уложить его в один из фургонов и отвезти в город, пока вы будете вытаскивать завязший фургон. А как насчет Брайана? Его тоже должен осмотреть доктор?
— Со мной все в порядке, — неуверенно произнес ее брат. — Хорошенько п-позаботься об этом джентльмене, Рози. Я думал, что утону.
— Да, — взволнованно сказал Томас. — И утонул бы. Если бы не он… — Его голос пресекся, но он тут же добавил: — Кальвин, забери лошадь этого человека. Джереми, подгони передний фургон как можно ближе. Ты поедешь с ним, Роза. Встретимся в Редминстере, в гостинице «Три короны».
Кальвин и Джереми ушли выполнять данные им поручения. Подойдя к Розалинде, Джессика посмотрела на незнакомца.
— Боже! — воскликнула она. — Да это же тот самый красавец, которого я видела на нашем последнем спектакле. Розалинда впервые внимательно вгляделась в лицо незнакомца.
— Да, видимо, ты права. Только держись подальше от бедняги, пока он не придет в себя и не сможет защищаться.
Пренебрежительно фыркнув, Джессика опустилась на колени рядом с сестрой.
— Возможно, он и не лорд, но человек он, безусловно, смелый.
Продолжая рассматривать лицо незнакомца, Розалинда молча кивнула. Да, мужчина он видный, красивый, но и суровый. Чувственный рот говорил о пылком темпераменте и в то же время о строгой сдержанности. Этот человек, кажется, привык повелевать. Оно и неудивительно, ибо, судя по покрою и изяществу его платья, он знатный джентльмен. В то же время мускулистые руки, жилистое, подтянутое тело свидетельствуют, что он не чуждается физических упражнений.
— Может быть, у него есть с собой какой-нибудь документ или визитная карточка с именем, фамилией и адресом? — высказала свое предположение Джессика. — Мы наверняка должны известить кого-нибудь о случившемся.
Розалинда, поколебавшись, помотала головой.
— Я бы не стала без крайней необходимости обшаривать его карманы. Он сам расскажет о себе, когда очнется.
— Но это разрушит чары таинственности, — с сожалением сказала Джессика. — Скорее всего он окажется этаким сухарем, исполненным сознания собственной важности, с восемью детьми в придачу.
Что ж, может быть, и так. Укутывая своей шалью широкие плечи незнакомца, Розалинда думала, что все это не имеет ни малейшего значения. Для нее он навсегда останется героем.
