Хотя в последнее время болезнь принуждала его к разборчивости в еде, на этот раз он чувствовал зверский аппетит.
— Я с удовольствием поел бы супу, — сказал Стивен. Приподнявшись, он оперся спиной о переднюю спинку кровати и почувствовал сильное головокружение, которое, однако, тут же прошло. «Любопытно, — подумал oн, — кто надел на меня ночную рубашку?»
— В нашем положении есть что-то неприличное или это только мне кажется?
Молодая женщина рассмеялась.
— Что-то неприличное, может быть, и есть, но мы, люди театра, обращаем мало внимания на условности. — Поколебавшись, она осторожно добавила: — Мне, видимо, следует предупредить вас. Мой отец — владелец театра Фицджералда. Он управляет всеми нашими делами.
Не составляло труда догадаться, что она не раз подвергалась унижениям из-за своей принадлежности к актерской труппе.
Стремясь, чтобы она вновь повеселела, Стивен сказал:
— Знаю. Я видел «Бурю», когда он был во Флечфилде. Исполнение было просто превосходным.
Его слова сразу рассеяли ее настороженность:
— Я тоже думаю, что это прекрасная постановка. Просперо — одна из лучших ролей моего отца. Каждый раз, когда он грозит поломать свой посох и утопить книгу с волшебными заклинаниями, у меня просто мурашки пробегают по спине.
— Представьте себе, я чувствовал то же самое. Он передает самую суть отрешения, необходимости пожертвовать всем, что только есть в жизни, включая и ее самое. — Стивен запнулся, опасаясь выдать свои истинные мысли, затем — уже не таким серьезным тоном — добавил: — Все играли хорошо, особенно Миранда и Ариэль. А такого необычного Калибана, как вы, я еще никогда не видывал. Она встала и прошлась по комнате. Ее высокая, восхитительно округлая фигура была так же хороша, как и в сновидении.
— Чтобы сыграть эту роль, надо только напялить на себя шкуру обезьяны. Сегодня, кстати сказать, Калибана играет наш продавец билетов, Кальвин. — Она налила суп в глубокую тарелку. — Мы не захотели перепоручать вас заботам человека постороннего.
— Вы все так добры, — сказал он, не решаясь выразить в более сильных словах испытываемые им чувства.
— Но вы более чем заслужили подобное к себе отношение. — Она вручила ему тарелку и ложку. — Ведь вы спасли Брайана, едва не потеряв при этом собственную жизнь. Вы настоящий герой.
Он попробовал суп. Мясной, с овощами и очень вкусный.
Розалинда встала.
— Я не должна мешать вашему отдыху, и раз уж вы так хорошо себя чувствуете, я пойду в свой номер. Могу ли я что-нибудь сделать для вас перед уходом?
Ответ напрашивался сам собой, но он не решился сказать то, что думает, только произнес:
— Когда труппа уезжает из Редминстера? Завтра?
— Нет. Этот город больше Флечфилда. Здесь мы останемся на несколько дней. — Она улыбнулась. — И помещение у нас будет более приличное — большой зал гостиницы «Король Георг».
— А почему вы там не остановились? Боитесь, что публика будет приставать к актерам?
— Отчасти и поэтому. Но главная причина в том, что там слишком высокие для нас цены, — весело сказала она, направляясь к двери. — Увидимся завтра утром, Стивен.
После того как Розалинда ушла, он осторожно поднялся. Голова сильно закружилась, но затем головокружение прошло. Все тело болело, но, превозмогая боль, он подошел к своим вещам и нашел среди них флакон с пилюлями. Все это время он аккуратно их принимал, хотя и знал, что польза от них весьма ограниченная. Но сегодня по крайней мере опий поможет ему справиться с пульсирующей головной болью. Он проглотил две таблетки и тут же запил их водой. Затем, чувствуя, что с трудом удерживается на дрожащих ногах, вернулся к кровати. Уснул он, однако, в поразительно хорошем расположении духа.
Посмотрев «Бурю», он решил, что ему не нужна ни жена, ни наигранная страсть какой-нибудь продажной девицы. Решение это далось легко, потому что желание в то время дремало. Теперь же оно возвратилось в полной силе. Может быть, он сумеет завлечь в постель добрую привлекательную женщину, достаточно умудренную житейским опытом и без предрассудков, женщину, которая могла бы с легкостью принять такие отношения? Но как поступит в этом случае Розалинда? Примет ли она его ухаживания? Ужасно хотелось думать, что примет.
Войдя в свой номер, Розалинда с радостью обнаружила, что ее сестра еще не вернулась со спектакля. Прикрыв ладонью рот, она устало легла на постель.
Стивен Аш, как они с Джессикой заметили еще накануне, мужчина… очень привлекательный. И не только потому, что высок ростом, силен и красив. Когда он лежал в беспамятстве, глядя на его лицо, она чувствовала затаенную в его чертах страсть. Розалинда готова была биться об заклад, что под мнимо легкомысленной, иронической отчужденностью скрывается достаточно сложный характер, достойный Шекспирова пера. Страсть, скрытое пламя. Что содержат как будто исходящие от него токи? Гнев, печаль, желание? Воплощенный Гамлет, наделенный природной властностью. И в то же время он подкупает своей приятной учтивостью, очень подкупает.
И целуется он, надо сказать, очень хорошо. Ей даже, пожалуй, хотелось, чтобы они все еще оставались в той же туманной, зыбкой атмосфере полусна-полубодрствования. В его руках ей было так тепло. Она чувствовала себя в полной безопасности. Чувствовала себя желанной, А если и была встревожена, то самую малость.
Тут она подумала, что дает слишком большую волю воображению. Ведь они с мистером Ашем совершенно не знают друг друга, и, может быть, она находит мистера Аша таким интригующе интересным только потому, что он не похож ни на кого другого из круга ее знакомых.
В своей бродячей жизни она была знакома главным образом с актерами и другими людьми столь же фривольного нрава. Конечно, она обожает отца, многие актеры, которых она встречала за эти годы, называли у нее чувство восхищения, но она поклялась, что никогда не выйдет больше замуж за человека легкомысленного. Чарлз Джордан был ослепительно красив, а когда хотел, мог быть и очень обаятелен. Однако он был бесчестен и ненадежен и переоценивал свой талант.
Розалинда усмехнулась. Очевидно, она усвоила от Фицджералдов эту привычку считать плохую актерскую игру большим душевным недостатком.
Но ведь она сильно отличается от других Фицджералдов. Ее неведомые родители, которых она даже не помнит, несомненно, наложили сильный отпечаток и на ее внешность, и на душу. Остальные члены семьи, истинные Фицджералды, по-видимому, вполне удовлетворены своей бродячей жизнью; она же с любопытством поглядывает на дома, мимо которых они проезжают, ей очень хочется знать, каково это — всегда жить в одном из этих домов. Из разговоров с такими людьми, как Стивен Аш, она поняла, какое освежающее действие оказывает на нее неартистический темперамент. Иногда она даже мечтала выйти замуж за какого-нибудь добродушного деревенского сквайра и наслаждаться спокойным семейным счастьем.
