– Она – жена моего лучшего друга. Черт, да, я забочусь о ней, как брат. Я взял её к себе в самом начале, и мы строим агентство. Мы нанимаем много морских пехотинцев, с которыми я работал до того, как они покинули службу. Я собираюсь сделать это агентство всенародным. Большинство парней одиноки и могут отправиться куда угодно.
Мэган убрала руку и взяла вилку. Ей необходимо было вспомнить, почему она была там.
– Значит, ты так и не встретил женщину, которая бы изменила твое восприятие о женитьбе и детях? – Она подцепила вилкой морковь и съела её, пытаясь выглядеть как обычно. Еда была очень вкусной и это помогало держать нервы под контролем.
– Нет.
Она смотрела, как он отрезал кусочек мяса, его действия такие же жесткие и бесстрастные, как и ответ. Что же значит "нет": то, что он не встретил подходящую женщину или то, что он бы не смотря ни на что не принял ребенка? Она так погрузилась в свои мысли, что едва заметила, когда он заговорил.
– Как насчет тебя? Ты всегда хотела семью. Я был удивлен, что ты не вышла замуж несколько лет назад.
Её нужно было обдумывать все с большой осторожностью.
– Получение "доктора ветеринарии" занимало все мое время. Потом я начала заниматься лечебной практикой, а подходящий парень все как–то не встречался.
Скорее всего, он никогда и не встретится. В какой–то момент она смирилась с этим. Она взяла бокал с вином и откинулась назад.
– Я счастлива, что моя жизнь такая, какой она является сейчас.
Взгляд Адама был напряженным.
– Но это же не всё, не так ли?
Встревоженная, она опустила свой бокал.
– Что ты имеешь ввиду?
– Ты не хотела, чтобы нас видели вдвоем. На это есть причина. Я бы хотел знать, какая.
Своими теплыми пальцами он взял её руку, а его большой палец поглаживал её кожу, вызывая чувственные искры. Под мягким светом фонарей, она пристально смотрела на него. Было невозможно поверить, что он был здесь. Настоящий. У неё всё сжалось в животе. Нервы? Желание?
– Это плохо? Тебе кажется, будто я что–то скрываю?
– Это заставляет меня захотеть снова тебя узнать, Мэг. Ты всегда была хорошенькой, но сейчас ты прекрасна. Интригующая. – Его голос упал. – Сексуальная.
Мурашки побежали по её спине и её соски отвердели.
Он отодвинул стул.
– Пойдем, я хочу тебе кое–что показать.
Она замешкалась.
– Может, нам стоит помыть тарелки?
Он подошел к ней. Так близко, что она могла чувствовать тепло, исходящее от него.
– Тянешь время, Мэг?
– Да.
Он засмеялся.
– Я хочу показать тебе мои офисы на ноутбуке. А не затянуть тебя в мою спальню и заставить заниматься сексом. Я тебе уже говорил, сегодняшний вечер нужен для того, чтобы заново познакомиться.
– И прикасаться друг к другу. – Вспомнила она его слова.
– И целоваться. – Сказал он. – Где бы ты ни захотела.
Дрожь пробежала по её коже, к то время как в животе потеплело. Прошло так много времени с того момента, как кто–то дотрагивался до неё с желанием, как кто–то заставлял её чувствовать себя не просто мамой... а женщиной.
– Соблазнительное предложение. – Она задержала дыхание, её нервы напряглись.
Он опустил свой взгляд на её рот.
Кровь бурлила в ней и желание разлилось у неё между ног. Она хотела, чтобы он поцеловал её, ей нужно было это практически так же, как ей нужен был вдох.
Тогда Адам отступил назад и вытащил телефон из кармана штанов.
– Все, что мне нужно сделать, это написать поставщику еды, чтобы они пришли и забрали всё это. Еду, тарелки, скатерть, фонари. Это их задача.
Закончив, он убрал телефон и потянул её за руку.
– Пойдем, Элли. – Он позвал и подождал, пока собака поднимется. Прихрамывая, она пошла за ними.
***
Адам смотрел из–за плеча Мэган, когда она просматривала фотографии охранного агентства "Бывший морской пехотинец". Не в силах противостоять, его взгляд опустился к мягкой выпуклости её груди. Когда она наклонилась вперед, её тонкая зеленая рубашка собралась, открывая ложбинку между грудей.
Желание дотронуться до неё росло с каждым вздохом. Он хотел пройтись по ней пальцами и губами, услышать её мягкий стон и ощутить шоколадно–клубничный вкус её губ.
Она быстро становилась одержимостью. Желание такое сильное, оно проверяло его огромный контроль. Адам всегда держал себя в руках. Он намеревался сдержать те слова, которые он говорил ей в офисе: никакого секса сегодня вечером. Ради себя самого. Но как насчет того, чтобы доставить ей удовольствие? Да... этому он мог найти оправдание.
– Сколько людей сейчас работает на тебя?
Пытаясь охладить свои мысли, он наклонился через неё и взял клубнику в шоколаде.
– Сиенна работает на полную ставку. Мы заключили контракт с пятью бывшими пехотинцами на регулярной основе, и ещё с несколькими, которых вызываем, когда они нам нужны. Целью является получить достаточно работы, чтобы нанять пять работников на ставку со страховым пакетом.
Он откусил кусочек ягоды. Хорошо, но не то, чего он страстно желает.
– Ты близок к этому?
Он был близок к тому, чтобы схватил её и уложить на стол. Заставляя себя сконцентрироваться на её вопросе, он ответил:
– Продажа дома даст мне возможность сделать это, а также поможет сохранить резервный капитал.
Половину своих денег он инвестировал в бизнес, а другую часть откладывал на непредвиденные расходы. Если бы что–то случилось с одним из его агентов или Сиенной, их близкие могли бы о них позаботиться.
Мэган повернулась к фотографиям.
– Это впечатляющий офис и очень профессиональное ведение дел. – Она обернулась на него. – Почему Лос–Анджелес в качестве главного офиса?
– Трейс и я долго это обсуждали. Легче начать работу там в связи с большим спросом на охрану и защиту. Важно, чтобы тебя видели, и я нашел несколько высококлассных клиентов.
Она внимательно смотрела на него.
– Ты любишь эту работу, не так ли?
– Мне нравится использовать навыки, которые я отрабатывал на службе, в защите или решении проблем клиентов. – Он стоял, держа одну руку на спинке стула, на котором сидела Мэг, а другую на обеденном столе. – Мне нравится свобода в том, что я могу делать всё, что требуется. Никакой бюрократии во главе, никаких преград, ничто не связывает мои руки.
Она огляделась в столовой и гостиной, наполненными ящиками с вещами родителей.
– Связывает, как этот дом.
– Да. – Он поднялся, его шея напряглась, будто эхо вины и боли, которые оставили неизгладимый след на душе дома, лежали на нем тяжким грузом. Всё в Рэйвенс Коув было частью той темной завесы, которая придавала особый оттенок всем его годам после несчастного случая.
