Хян Ми смутилась, я видел, как напряглись ее лицо и плечи. Мун Джин же сцепил пальцы в замок и чуть опустил голову, словно огромный бычок. Мне же пришлось сидеть смирно, как дебилу, и наблюдать за этим кошмаром со стороны, ведь по статусу мне вести беседу с этими двумя без Пак Сумин было просто недопустимо. Впрочем, не очень-то и хотелось, так что с некоторой долей удовлетворения я наблюдал за страданиями сладкой пусанской парочки.
Герои-любовники… Как Мун Джин вообще так облажался? Или он настолько привык прятать свои отношения с Юн Хян Ми от Юн Донджина, что так и не смог включить женщину в зону своей ответственности? Чтобы не провоцировать старика? Или он просто тупой? Мне хотелось задать мужчине пару вопросов на этот счет, но я понимал, что вряд ли получу искренний ответ. Скорее всего, Мун Джин и сам до конца не понимает, почему он допустил такой промах. Но настолько расслабиться, зная, что как минимум у одного твоего клиента очень влиятельные враги, которые не чураются привлекать к своим делишкам Триаду?..
Отдельно меня, конечно же, уязвляло еще и то, что он даже не колебался. Если бы на кону стояла жизнь Пак Сумин, здоровяк наверное бы потрепыхался, чтобы потом иметь хотя бы призрачные шансы как-то оправдаться перед стариком Пак Ки Хуном, но речь шла о моей голове. И тут Мун Джин слил меня вообще без каких-либо раздумий. Потому что в текущей иерархии я не стоит и ногтя Юн Хян Ми. Не только в глазах этого человека, но и в глазах всего корейского общества, даже если проигнорировать невысокую ценность жизни взрослого мужчины по сравнению с другими категориями граждан.
— Ох, отличная серия! — выдохнула Пак Сумин, ставя сериал на паузу и наконец-то переводя взгляд на визитеров. Гостями они точно не было, с гостями так не обращаются. — Ну что, приступим к разговору?
— Да, если ты не против, — миролюбиво ответила Юн Хян Ми.
— А ты не могла приехать одна. Без предателей? — прямо спросила годзилла, указывая пальцем куда-то в сторону Мун Джина. — А то знаешь ли, я еще хотела поужинать, а это только портит мне аппетит.
Челюсти Мун Джина сжались с такой силой, что мне показалось, будто из его рта вот-вот посыплются осколки зубов.
— А чего вы ожидали? — продолжила годзилла. — Если все выжили и на ногах, то я все забуду? Думаете, у семьи Пак такая короткая память? Кстати, что от тебя потребовал твой отец, онни?
— У меня еще не было с ним разговора на эту тему, — ответила Юн Хян Ми, при этом бросив на меня едва заметный, но очень внимательный взгляд.
Этот взгляд не сулил мне ничего хорошего. Ведь вторым рычагом давления на Юн Хян Ми было то, что я имею влияние на Пак Сумин, что смогу помочь восстановить если не дружеские, то нейтральные отношения с девушкой. Никто в здравом уме не хочет иметь во врагах чеболя, даже если это молодая девушка, которая стоит всего лишь четвертой в очереди на наследство.
— Госпожа Пак Сумин… — включился я в беседу. Подобное обращение резануло годзилле слух, но сработало. Мне удалось привлечь ее внимание. — Давайте я пока сделаю напитки гостям. Все же, они пришли к нам с хорошими новостями, которые касаются моего суда. Да?
И пронзительно-пронзительно посмотрел на немного офигевшую от таких речевых оборотов годзиллу. Я не помню, в какой момент мы окончательно перешли все границы формального общения — этот рубеж трещал с первого дня нашего знакомства — но так как мы непонятно когда были в последний раз на работе, то и госпожой Пак Сумин я не называл девушку довольно давно. И, как оказалось, она просто отвыкла. Ведь в Пусане я вообще ходил, не поднимая при посторонних головы и никак не обращаясь к годзилле, только выполняя мелкие поручения и указания, как того и требовал мой статус. Молчи и работай.
— Уже поздно, но я бы не отказалась от кофе. С безлактозным или миндалевым молоком, — натянуто улыбнулась Юн Хян Ми.
Я как можно дружелюбнее оскалился в ответ и, встав с дивана, направился на кухню. Главное чтобы за время моего отсутствия Пак Сумин не наговорила этой парочке лишнего.
Когда я через десять минут вернулся с чашкой кофе, молоком, сахаром, парой стаканов и бутылкой воды для Юн Хян Ми и Мун Джина, то увидел, что за время моего отсутствия эти трое даже не пошевелились. Пак Сумин сидела, перекинув ногу на ногу и сложив руки на груди, при этом глядя строго перед собой. Мун Джин все так же держал руки сцепленными, госпожа Юн Хян Ми приняла же позу чуть более открытую — сложила ладони на подлокотнике одна на одну — но смотрела в окно.
Когда женщина наконец-то сделала пару глотков и поставила чашку на место, битва продолжилась.
— Ну, рассказывай, — скомандовала Пак Сумин, обращаясь к Юн Хян Ми. Но тут внезапно заговорил Мун Джин.
— Я встретился со своим старым товарищем, который работает в контрразведке, — начал здоровяк. — Он кое-что разузнал про уголовное дело, которое возбудили против Кан Ён Сока.
— Причем тут NIS? — внезапно спросила Пак Сумин. Этот же вопрос интересовал и меня. Голос внутренней паранойи, который молчал последние месяцы, взвыл с новой силой. Только в поле зрения этих парней мне не хватало попасть!
— А как же? — удивился Мун Джин. — Первое, Кан Ён Сок северянин. Второе — имело место использование огнестрела. Это довольно редкое событие у нас, если ты забыла.
— Говори со мной формально, Мун Джин, не переходи границы, — тут же осадила мужчину годзилла.
— Госпожа Пак Сумин, — сквозь зубы процедил здоровяк. — Я говорю о том, что Национальное агентство в любом случае будет вовлечено в это дело. Слишком много факторов совпало. Конечно, это все формальность, но их были обязаны поставить в известность, вы должны это понимать.
— И что рассказал твой друг? — продолжила допрос Пак Сумин.
Юн Хян Ми уже допила кофе и сейчас
