взялась за стакан воды, аккуратно цедя ее сквозь зубы, по глоточку. Тут она была такой же молчаливым наблюдателем, как и я.
— Он заверил, что назначенный судья будет лоялен к Кан Ён Соку, если мы все правильно преподнесем. Это давняя знакомая моего товарища, судья принципиальный, но справедливый.
— И на что же мы должны напирать? — наконец-то получил я возможность включиться в разговор. — Что я должен говорить?
— Основная линия — ты защищал госпожу Пак Сумин от возникшей угрозы. Поэтому воспользовался пистолетом, который обнаружил ранее в организованном мной тайнике, — ответил Мун Джин.
— Разве это легально? — удивился я. — Я тут почитал законы… Хранение оружия, причем такого, как пистолеты, это целая наука. Сейфы, осмотры полиции, специальные разрешения… Его нельзя просто засунуть под раковину.
— Это будет уже моей проблемой, — ответил Мун Джин. — Сейчас главное все максимально выкручивать в сторону необходимой самообороны и острой нужды идти на решительные меры исходя из обстоятельств. А главное обстоятельство — нахождение в помещении госпожи Пак Сумин.
— То есть бравый северянин встал грудью на защиту начальницы южанки? — уточнил я, потирая переносицу.
— Все именно так, — кивнул Мун Джин. — Нужно выставить все как не массовый расстрел вооруженных одними ножами из огнестрельного оружия, а акт самозащиты и проявления гражданского долга. Ведь в ином случае была бы подвергнута и оставлена в опасности уже госпожа Пак Сумин.
Мы с годзиллой переглянулись. Вообще, все выглядит стройно, но основная проблема всей этой ситуации — это превышение норм необходимой самообороны и факт наличия пистолета. И если со вторым как-то мы можем разобраться, если Мун Джин примет вину на себя, то с первым… Все еще осложнялось и тем, что нам крайне не хотелось вовлекать в это разбирательство Пак Сумин в качестве основного действующего лица. Пресса внимательно следит за жизнью чеболей, ведь богатейшие семьи Кореи несут ответственность перед обществом за благосостояние нации. И если историю с похищением и прочие приключения Пак Сумин удавалось скрывать, то вот публичная защита в суде беглеца-северянина со стороны молодой чебольки… Это почти что подарок для Пак Бо Гома и его сыновей. Семья Пак не была замечена в каких-то крупных прегрешениях, и еще никогда и никому из прямых членов семьи Пак Ки Хуна не приходилось оправдываться перед народом за свои действия или поведение. Но все может резко измениться, если судья захочет выслушать версию событий Пак Сумин.
— Ты же понимаешь, что ничего хорошего в этой ситуации нет, — прошипела годзилла, мгновенно сориентировавшись в ситуации. — Я вам обоим тогда четко сказала, чтобы вы носом рыли землю, чтобы замять эту историю. Я и сама отправилась к деду. И что вы мне рассказываете⁈ Жесткая, но справедливая судья⁈ Вы предлагаете мне выставлять себя жертвой, выкручивать все в сторону того, что я беззащитная овечка⁈ Так⁈ Вы хоть понимаете, какой это по мне удар и что из этого раздует Пак Бо Гом⁈ Да этот ублюдок уже сидит на телефоне и обзванивает все центральные издания! А потом перейдет к сайтам поменьше и желтым помойкам! Мне дешевле было бы пробежать голышом по центру Сеула, чем давать показания в суде по подобному делу! Что я не смогла обеспечить себе нормальную охрану, что я допустила какие-то непонятные разборки, а теперь выгораживаю своего ассистента! Нас же буквально размажут, как мух по лобовому стеклу! Вы совсем тупые или как⁈
— Сумин-ян, послушай… — начала госпожа Юн Хян Ми.
— Знай свое место! — прокричала Пак Сумин. — Я тебе не Сумин-ян, а госпожа Пак Сумин!
— Это ты забываешься, идиотка! — прокричала в ответ Юн Хян Ми. — Мы делаем все возможное, чтобы твоя игрушка не отправилась в камеру смертников! Этот ублюдок северянин, которого ты пригрела!
— Ты что сейчас сказала⁈ — прорычала Пак Сумин, вскакивая со своего места и отвешивая подруге хлесткую пощечину с такой силой, что голова госпожи Юн Хян Ми дернулась, как у куклы. Оно и не удивительно, я постоянно забывал, что у годзиллы поставленный удар тайского боксера, и даже пощечина в ее исполнении весьма болезненна. — Ты как меня назвала⁈
В этот же момент со своего места вскочил и Мун Джин, едва не опрокинув кресло, на ноги подорвался и я. Вот только я понимал, что если здоровяк потеряет над собой контроль, нам с Пак Сумин не поздоровится. В последний раз в подобной ситуации он схватился за ствол и едва не пристрелил папашу Юн Хян Ми. Собственно, из-за той истории мы и оказались в этой точке, ведь она повлекла за собой полицейское расследование, пистолет в моей полке и все остальные проблемы.
Ну, или из-за несдержанности Мун Джина я до сих пор жив, а Пак Сумин — цела. Смотря как посмотреть на ситуацию.
Вот только Пак Сумин останавливаться не собиралась. После первого удара девушка замахнулась еще раз. Глаза госпожи Юн Хян Ми же опасно сузились. Женщина сейчас была в гневе, и я боялся, что вот мне и пришел конец. Сейчас она все расскажет, и тогда я точно уеду сначала в тюремную камеру, а потом — в застенки NIS или даже более глубокий и темный подвал.
Мун Джин в последний момент перехватил запястье Пак Сумин, которое буквально исчезло в лапе здоровяка. Перехватил с такой силой, что едва не оторвал девушку от пола.
— Хватит! — крикнул мужчина.
Железная хватка гиганта на секунду привела Пак Сумин в чувство. Стоя чуть в стороне я видел, как в ее взгляд вернулся разум, чего нельзя было сказать о Юн Хян Ми.
— Отпусти! — заорала Пак Сумин. — Охрана!
— Тупая девка! Успокойся уже! — рявкнула Юн Хян Ми.
И клянусь всем, чем могу, я практически уверен в том, что она сделала это специально. Слишком выразительно дрогнули ее щеки, скрывая довольный оскал.
Госпожа директор по персоналу схватила недопитый стакан воды, после чего вскочила на ноги и выплеснула его прямо в лицо своей подруги.
Дверь в квартиру с силой распахнулась, и в следующий миг посреди гостиной стояло три охранника
