Гарри посыпал песком чернила на пергаменте и, стряхнув его в корзину для бумаг, сложил листок. Едва он начал нагревать палочку воска над пламенем свечи, как в дверь кто-то поскребся.
Гарри, потеряв счет времени, уже не помнил, сколько часов провел он в собственном мире умственной гимнастики, и поначалу не понял, что это за звук. Ведь никто и никогда не смел нарушить уединения виконта Бонема, когда тот запирался в мансардной комнате своего дома на Маунт-стрит.
– Кто там? – выкрикнул он, пряча пергамент в верхний ящик письменного стола, за которым работал.
– Это Лестер, милорд.
– Боже мой, дружище, входи! – Гарри отодвинул стул и поднялся из-за стола, ощутив при этом боль в затекшей шее. – Почему ты здесь? Почему не в постели? Ведь доктор велел тебе лежать еще четыре дня.
Лестер издал гортанный звук, выражающий отвращение.
– Он как баба, ей-богу, – заявил Лестер. – И потом, я больше ни минуты не смогу вынести общество миссис Хендерсон, она квохчет вокруг меня, как наседка на яйцах. Еще один глоток этой гадости, которую она величает укрепляющим средством, и мне конец.
Гарри расхохотался и, тепло пожав Лестеру руку, усадил его в кресло.
– Очень рад тебя видеть. Должен признаться, я по тебе скучал.
Гость кивнул на письменный стол.
– Работали, сэр?
– Да. – Гарри, разминая, расправил затекшие плечи. – Который сейчас час?
– Около полудня, сэр. Гектор сказал, вы со вчерашнего вечера здесь сидите.
– Наверное, так оно и есть, – безразлично ответил Гарри. Он приблизился к окну и устремил взгляд на безоблачное голубое небо, на открывавшуюся его взору панораму города с колпаками курящихся дымовых труб Лондона.
– Я к вам с весточкой, сэр. Приходил человек из министерства.
Взгляд усталых зеленых глаз Гарри тотчас прояснился.
– Неужто им удалось что-то вытянуть из того вора, которого мы схватили?
– Не то, чего мы добивались, сэр, но некоторые обрывки сведений, касающихся прочих немаловажных обстоятельств, как я понимаю, им удалось заполучить. Однако весть, с которой я к вам явился, заключается в том, что прибыла новая владелица дома и уже вселилась… по словам ребят, ведущих наблюдение, она прибыла вчера днем. С ней, говорят, целая компания. Несколько дам. И дети. В министерстве желают знать, что вы прикажете им делать.
– Продолжать наблюдение, больше ничего, – распорядился Гарри. – Я сам заберу это оттуда. – Он, недовольно морщась, поскреб заросший щетиной подбородок. – Ехать с визитом в таком виде невозможно.
– А еще вам не помешала бы баранья отбивная в желудке, – резонно заметил Лестер, хорошо зная гастрономические предпочтения хозяина во время работы. – И, думаю, пинта хорошего кларета.
Задумавшись над его словами, Гарри впервые за полтора дня критически оценил запасы своего организма.
– Пожалуй, ты прав, Лестер. Скажи Гектору, чтобы он накрыл мне в гостиной. Я спущусь через полчаса. – Он достал из ящика стола пергамент. – Да пошли кого-нибудь доставить это в военное министерство. – Он капнул воском на сложенный пергамент, приложил к нему свой перстень с печаткой и, передав документ Лестеру, встал и энергичным шагом, неожиданным при его усталости, покинул кабинет.
Через полчаса он уже расправлялся с бараньей отбивной и вареной картофелиной, время от времени отвлекаясь, чтобы налить из графина кларета. Нехитрая снедь, конечно, но виконту Бонему, когда он обедал в одиночестве у себя дома, было не до деликатесов. Еда и питье всего лишь средство достижения какой-либо цели, а в настоящий момент ему требовалось утолить голод.
– Вы, стало быть, собрались наведаться к этой леди Ливии Лейси, сэр? – произнес Лестер скорее с утвердительной, чем вопросительной интонацией. – Мне с вами?
– И да, и нет, – немногословно ответил Гарри. – Ты очень бледен, дружище. А когда ты мне действительно понадобишься, ты должен быть в хорошей форме, так что отдохни сегодня хорошенько. Для того чтобы нанести визит какой-то склочной старой деве, телохранитель не нужен. – Он приложил к губам салфетку и бросил на стол. – Ну-с, я, пожалуй, пойду.
Решительно приблизившись к двери, он крикнул дворецкому:
– Гектор, я иду на конюшню.
– Хорошо, милорд. – Дворецкий уже стоял наготове возле стола в холле. Через одну руку у него был перекинут дорожный плащ Гарри, в другой он держал его касторовую шляпу. Передав своему господину и то и другое, дворецкий вручил ему хлыст.
Кивком поблагодарив его, Гарри вышел за дверь. Задержавшись на верхней ступеньке, он полной грудью вдохнул холодный, бодрящий воздух. После стольких часов заключения в душной комнате было замечательно выйти на улицу. В голове тут же прояснилось, а усталость как рукой сняло.
Спешившись у дома на Кавендиш-стрит, Гарри передал поводья Эрику.
– Походи с ними пока. Вряд ли мой визит продлится более двадцати минут. – Этого времени для первого посещения было в самый раз, пусть даже он носил деловой, а не светский характер.
Гарри легко взлетел по ступеням к парадной двери и поднял покрытое патиной кольцо на львиной морде. На первый, вежливо сдержанный стук ответа не последовало, и он предпринял вторую попытку. На сей раз резкий лязг металла отдался эхом на тихой улице. Гарри нетерпеливо забарабанил хлыстом по сапогу.
Наконец несмазанный засов заскрипел. Дверь отворилась, и возникшая на пороге женщина с пронзительными голубыми глазами встретила его вопросительным взглядом. Ее волосы невозможно было разглядеть под платком, а фигуру скрывал обмотанный вокруг талии довольно грязный передник. Прямой нос украшало грязное пятно.
– Что вам угодно? – осведомилась она.
Он протянул женщине свою визитную карточку, сдержанно сопроводив свой жест словами:
– Виконт Бонем имеет честь кланяться леди Ливии Лейси.
Корнелия взяла визитку и прочла ее. Так вот, стало быть, каков тот загадочный настойчивый покупатель. Она подняла на него глаза. Весьма привлекательный мужчина для тех, кому по нраву худощавый тип и сдержанный характер. Высокий и выпуклый лоб, что, как правило, считается признаком недюжинного ума. Об этом можно было бы сказать и глядя в его широко расставленные и глубоко посаженные зеленые глаза. В них была холодность, способная смутить любого, казалось, будто их обладатель смотрел на мир с высокой вершины Олимпа. Определение «надменный» на первый взгляд представлялось наиболее удачным.
Гарри было очень неуютно. Добро бы его держал в дверях зимой, на пороге, со всех сторон продуваемом ветром, кто-то другой, а не простая прислуга, которая изучала его самым пристрастным образом и, казалось, находила его в некотором смысле придурковатым.
