– О да, думаю, есть. – Морком вытащил из кармана кожаных брюк связку ключей и принялся перебирать их в руках, поднося каждый к глазам для более тщательного изучения. – Старый граф, брат леди Софии, держал хорошие вина.
– Как давно он скончался? – поинтересовалась Корнелия, которую вдруг охватило сомнение.
– О! Лет двадцать назад, никак не меньше, – ответил старик и прошаркал через кухню к двери в винный погреб.
– Вурдалаки и привидения, – дурашливо содрогаясь, проговорила Корнелия. – Как вы думаете, что еще там можно обнаружить, если туда двадцать лет никто не заглядывал?
К вечеру кухня ожила, в печах вспыхнул огонь, а сестры-близнецы занялись какой-то стряпней, хотя Корнелии и всем остальным результат предпринимаемых ими усилий представлялся весьма сомнительным. Слава Богу, дети уже были накормлены ужином, получившим одобрение Линтон, и устроены в детской в относительном тепле.
– В гостиной леди Софии камин растоплен, леди Ливия, – доложил Морком, войдя в кухню, где три женщины подводили итог своим нынешним достижениям. – И я откупорил бутылку бургундского, какую вы велели принести, миледи, – обратился он к Корнелии.
– И разлили вино по графинам? – спросила она.
– Да, – подтвердил он.
– Там был бочонок довольно сносного хереса, – пояснила Корнелия, когда они вышли из кухни. – И бочка портвейна, едва початая, да еще одна – с мадерой. Старый граф был человек практичный. Так что, даже если мы не получим на ужин ничего вкусного, сможем себя порадовать вином.
Они пошли в гостиную. Этим утром здесь стоял тяжелый неприятный запах старой пыльной ткани, смешанный с каким-то странным, затхлым ароматом цветочных духов, запахом свечного воска и углей в холодном камине. Целый день окна здесь оставались открытыми, и помещение наконец проветрилось. Камин был покрыт графитом, мебель натерта воском, а ковры и обивка тщательно выбиты. Эту гостиную никто не назвал бы элегантной или даже уютной, но все же теперь она приобрела жилой вид.
Корнелия разлила херес, и три молодые дамы с тихими стонами облегчения опустились в продавленные кресла.
– Мне, кажется, еще никогда в жизни не приходилось так много работать, – заметила Ливия. – Все тело ломит.
– А кстати, Лив, что ты решила относительно завтрашнего дня? Примешь грубияна виконта? Я бы не приняла, – сказала Корнелия. – Я бы его спустила с лестницы.
– Неужели тебе не любопытно, отчего он так жаждет купить этот дом? – удивилась Аурелия, поднимая графин с хересом, чтобы наполнить бокалы. – Должно быть, у него есть какая-то причина… предлагать этакую кучу денег – и за что, спрашивается? – Она обвела рукой вокруг себя, указывая на то, что их окружало. – Чтобы привести все это в божеский вид, уйдет целое состояние.
– А что? Можно и принять, – беспечно отозвалась Ливия, протягивая свой бокал к Аурелии. – Посмотреть, что это за варвар. О! И адвокат тети Софии, Мастерз, тот, что писал мне, тоже завтра собирается пожаловать. Мне, очевидно, предстоит подписать кое-какие бумаги.
– Значит, завтра ты будешь занята, – сказала Аурелия. – А мы с тобой что будем делать, Нелл?
– Вы тоже непременно должны присутствовать! – переполошилась Ливия. – Это наше общее дело… тем более что речь идет о виконте.
– Нелл, о чем ты задумалась? – обратилась к Корнелии ее золовка с дрожащей улыбкой на губах. – Ты явно что-то затеяла.
– Мне пришла в голову одна идея…
Но закончить свою мысль ей помешали Морком с одной из сестер-близнецов, которые возникли на пороге с подносами.
– Картофельный суп, – возвестил Морком, опуская поднос на располагавшийся в эркере раскладной стол. – А еще хлеб, сыр и немного ветчины. Прикажете налить вина, миледи?
– Да, пожалуйста, – ответила Корнелия, ибо вопрос обращался именно к ней.
– Мы вам очень благодарны, Морком. – Ливия поднялась с кресла и приблизилась к столу. – Это просто чудо, что вам с Адой и Мейвис удалось сделать, имея в своем распоряжении такую малость.
– Э, насчет этого, леди Ливия, мы поступаем, как нас учила леди София. Заботимся о доме и о ее имуществе. Вот и все тут… просто выполняем свой долг. – Морком подошел к буфету и взял бутылку бургундского.
Морком склонил голову в некотором подобии поклона и вышел.
– Так вот, – сказала Корнелия, возвращаясь к начатому разговору, когда дверь за ним закрылась, – мне пришло в голову, что было бы забавно проучить нашего виконта, преподав ему урок хороших манер. – Она погрузила ложку в суп.
– Что ты придумала?
– Пусть он обращается со мной как с прислугой, не надо сразу его разубеждать, а после, через какое-то время, представить виконтессе Дагенем. – Она лукаво улыбнулась подругам, глядя на них поверх бокала. – Ну что? Каково?
Глава 5
Сидя за завтраком перед камином в столовой своего дома на Маунт-стрит, виконт Бонем обдумывал предстоящий ему разговор с леди Ливией. Его опыт общения с пожилыми дамами до сих пор был очень невелик и, кроме грозной двоюродной бабки, герцогини Грейсчерч, которую все боялись как огня, ограничивался общением со своей родной бабушкой и двумя тетушками-девицами.
Он вонзил нож в кусок мяса. Знать бы ему о ней и ее обстоятельствах побольше, это значительно упростило бы дело, но у Мастерза, за исключением адреса на письме, не было ровно никаких сведений.
Окончив завтрак, он поднялся к себе. Слуга стряхивал пылинки с его темно-зеленого сюртука, сшитого из ткани самого лучшего качества.
– Погода нынче скверная, милорд, – заметил он, указывая щеткой на унылую картину за окном. Дождь со свинцовых небес лил как из ведра, стирая все краски утра. – Дождь может испортить этот сюртук и ваши сапоги, – проворчал слуга. – Осмелюсь заметить, я начищал их несколько часов.
– Небольшой дождичек еще никогда и никому не навредил, – сказал Гарри, сбрасывая с себя парчовый халат и продевая руки в рукава сюртука, который держал перед ним Картон.
Поджав губы, слуга расправил одежду у него на плечах. В соответствии с замыслом портного сюртук сидел как влитой. Серо-бежевые штаны из оленьей кожи и начищенные до блеска высокие сапоги с отворотами довершали наряд виконта.
Гарри критическим взглядом окинул свое отражение в зеркале-псише и удовлетворенно кивнул. Сейчас в его облике не было ничего, что могло бы позволить старику слуге из старого дома узнать в нем того посетителя с грубым голосом в темной, мрачной одежде, замотанного до ушей шарфом, в надвинутой на глаза шляпе, который с неделю назад приходил якобы с целью посмотреть обстановку, чтобы утвердить завещание.
Он бросил в карман сюртука изящную нефритовую табакерку и, взяв просторный плащ и шляпу из рук Картона, легким шагом спустился по лестнице, предвкушая встречу с голубоглазой стражницей почти с удовольствием.
