Гарри нахмурился, обдумывая свой следующий шаг в этом па-де-де. Ничто из сказанного ею нельзя было бы счесть неучтивостью. Ее слова не оскорбляли его – просто лишали последней надежды. При этом все в этой женщине – ее поза, выражение ее лица и особенно эти выразительные глаза – бросало вызов, который ему было трудно оставить без внимания. Но как бы ни велик был соблазн принять этот вызов, отклоняться от намеченного было нельзя.
– Я явился к вам, мэм, с честными намерениями, – сказал он, надеясь пробудить в ней толику здравого смысла.
– И напрасно, сэр! – отрезала Корнелия. – Я, верно, недостаточно ясно выразилась, а потому позвольте мне заявить свою позицию в самых простых словах. Этот дом не продается.
Гарри слегка наклонил голову, будто бы принимая ее заявление, а затем небрежной походкой прошелся по комнате к бюро, возле которого она стояла. Корнелия не шелохнулась, не опустила глаз и не расцепила скрещенных на груди под шалью рук.
Гарри подошел и встал так близко, что почувствовал исходящий от нее слабый аромат розмарина – травы, которую вместе с лавандой кладут в одежду, редко вытаскиваемую из шкафа. Он бросил через ее плечо мимолетный взгляд на бюро. Листок, который она так тщательно посыпала песком, был чист. Гарри протянул руку и взял перо с зазубренным концом.
– Боже мой! – пробормотал он, помахивая сухим пером в воздухе и не веря своим глазам. – Ваше письмо, как видно, было не таким уж срочным, мэм.
Он был вознагражден взглядом человека, застигнутого за чем-то неприглядным, и внезапным поджатием губ.
– Полагаю, на этом ваша аудиенция закончена, лорд Бонем, – проговорила Корнелия.
Он улыбнулся:
– Возможно… по крайней мере, на настоящий момент. – Он поклонился. – Ваш покорный слуга, леди Ливия. – Он круто развернулся на каблуках и вышел из гостиной.
Корнелия последовала за ним к двери. Когда он проходил по холлу, дверь зала отворилась и на пороге возникла Ливия с дородным, вытянутым в струнку джентльменом, облаченным в чиновничий черный сюртук из сукна и панталоны. Он постоянно перебирал руками какие-то бумаги и производил впечатление человека, все время ожидающего какого-нибудь неприятного сюрприза.
Лорд Бонем резко остановился:
– Мастерз? Вы здесь?
Мастерз был поражен, встретив виконта.
– Да, милорд. Я пришел уладить некоторые дела со своей клиенткой, леди Ливией, – ответил адвокат, указывая на молодую женщину рядом. – А вот увидеть здесь вас я никак не ожидал, сэр. Я не знал, что вы с леди Ливией уже знакомы.
– Выходит, незнаком, – сухо отозвался Гарри, бросая взгляд на Корнелию, стоявшую в нескольких футах позади. – Я, кажется, последнее время постоянно пребываю в заблуждении, – пробормотал он.
Он повернулся к Ливии и поклонился.
– Позвольте отрекомендоваться, мэм. Виконт Бонем к вашим услугам.
Его манера держаться была столь сдержанной и властной, что Ливия усомнилась в разумности задуманной ими игры. Она виновато улыбнулась ему и поспешно произнесла:
– Доброе утро, сэр. Простите великодушно, я не могла вас принять. У меня была назначена другая встреча… с мистером Мастерзом… и леди Дагенем любезно предложила мне свою помощь – встретить вас вместо меня. Она знала, что я… – Ливия умолкла, заметив, что внимание виконта направлено не на нее. Оно снова было приковано к Корнелии.
– А, понимаю, – медленно протянул он, натягивая перчатки. – Стало быть, я… э-э… наслаждался, употребим это слово, обществом леди Дагенем.
– Виконтесса Дагенем, – представилась Корнелия холодно и ровно. – Я, кажется, никаким другим именем и не называлась.
Гарри сощурил глаза.
– Не назывались, – признал он. – Кажется, нет. – Он снова обратился к Ливии: – Леди Ливия, ваш покорный слуга. Думаю, я мог бы подождать, пока вы освободитесь для разговора со мной.
Ливия что-то невнятно проговорила, нервно переводя взгляд с виконта на Корнелию, между которыми атмосфера, казалось, просто трещала от электрических разрядов.
Гарри поклонился еще раз и неспешно направился к выходу. В дверях он обернулся и еще раз посмотрел на Корнелию.
– Признайтесь, леди Дагенем, это в вашем обыкновении прикидываться судомойкой? – поинтересовался он с едва уловимой вопросительной интонацией в голосе.
Корнелия пожала плечами. Ей было смешно, смех так и рвался наружу. Она поняла: виконт Бонем не собирался уходить, не уравняв счет.
– Я только спросил, – продолжил он тем же тихим, спокойным тоном, – ибо опасаюсь, как бы подобная эксцентричность не сделала вас жертвой чьей-либо грубости. Это было бы очень прискорбно. – Он улыбнулся и, слегка кивнув вместо поклона, вышел в дождь.
Глава 6
Как только дверь за ним захлопнулась, в холле воцарилось молчание.
– О Боже! – пробормотал Мастерз, нарушая тишину. – Его сиятельство не сообщил мне, что желает нанести вам визит, миледи. – Теребя в пухлых руках перчатки, он обратил тревожный взгляд на Ливию. – Простите меня, мэм.
– Вам не за что просить прощения, мистер Мастерз, – поспешила заверить его Ливия.
– Право, лорду Бонему следовало поставить вас в известность о своих намерениях. Это он должен приносить вам свои извинения, – спокойно сказала Корнелия.
– Что вы! Что вы! Нет… нет, нет и еще раз нет! – с жаром воскликнул адвокат, взмахнув рукой, и его бумаги рассыпались по полу. Мастерз неуклюже наклонился, чтобы подобрать их, сопровождая свои действия сокрушенным бормотанием: – Лорд Бонем волен поступать как сочтет нужным. Джентльмен с таким положением, вы понимаете… Бонемы – это семейство с большими связями…
– Что вы говорите! – мягко произнесла Ливия, нагибаясь, чтобы помочь ему собрать документы.
– Благодарю, вы очень любезны, леди Ливия… благодарю вас, – с запинкой сказал адвокат. Он выпрямился и, прижав к груди вновь обретенные бумаги, стал пятиться к двери, кланяясь через каждые несколько шагов. – Прошу меня простить, ваш всепокорнейший слуга, сударыни. Мне нужно идти… Я пришлю вам документы, леди Ливия. – Несколько мучительных мгновений он боролся с дверью, а отворив ее, не переставая бормотать извинения, тут же растворился в дождливом мраке улицы.
По лестнице, слегка касаясь перил, слетела Аурелия.
– До чего неловко все вышло, – сказала она. – Я стояла на лестнице и все слышала. Бедный мистер Мастерз ни в чем не виноват, а всю вину взял на себя… Ну, что скажешь, Нелл? – Она выжидающе посмотрела на золовку.
У Корнелии из груди вырвался легкий вздох.
– Я не собиралась играть спектакль дальше, но он, едва вошел в гостиную, тотчас разозлил меня. – Она пожала плечами, затрудняясь объяснить ту странную волну, которая унесла ее за первоначально намеченные ею пределы. – В нем было что-то до того… – Она нахмурилась. – Не знаю, как сказать… что-то вызывающее, что ли. И я разгорячилась, почувствовала азарт борьбы, как будто не могла допустить, чтобы он одержал в этом поединке надо мной победу.
