и жить перешёл туда. Поднимается только, если надо навести порядок.
— А что он совершил там — на большой земле?
— Его судили по двум статьям: похищение людей и причинение вреда здоровью. Было ещё обвинение в убийстве, но оно не было доказано. Он похищал людей, превращал их в своих рабов, заставлял их рыть тоннели и комнаты в подвале своего дома. Он хотел создать свой подземный город, где он будет властителем — своё царство Аида задумал построить он. И вот когда его подземный город уже насчитывал два десятка жителей, его фортуна закончилась. Одному из рабов удалось бежать и Демона арестовали.
— Как же Хозяин мог доверить власть такому преступнику?
— А ты хорошо знаешь Хозяина? Что по мне, так два сапога — пара. Он тоже держит нас за своих рабов. Только не заставляет рыть землю. Остров — его царство, и он так же, как Демон, упивается властью.
— А куда делись врачи и сёстры, тоже уволились?
— Хозяин их сам прогнал. Врачи, честно говоря, пьянствовали напропалую, благо медицинского спирта было в достатке. А однажды устроили пьяную драку, не поделив вторую медсестру. Она гуляла с обоими, ну это и закончилось мордобоем. Хозяин объявил, что лечить тут некого, все, мол, неизлечимые, а, значит, врачи ему не нужны. Выгнал всех к чёртовой матери. К этому времени он уже положился во всём на Демона, тот стал фактически его правой рукой.
— Как же Демону удаётся справляться со всем хозяйством?
— Силища в нём немереная. Да и помощников он себе нашёл. Садом Андрон занимается. Адам ему по технической части помогает.
— А кто такой Адам?
— О-о! Это замечательный человек. Только год он у нас, а мне уже как родной отец. Тебе обязательно надо с ним познакомиться.
Улыбнувшись тепло, продолжал:
— Он называет себя — «Последний человек». Говорит, что прибыл из будущего. Не знаю, правда это или нет, но то, что он человек особенный — несомненно. Последнее время он занят работой. У него мастерская за пределами Замка. Там он сейчас и ночует. Хозяин поручил ему починить второй дизель-генератор.
Нагулявшись, они уселись за столом в центре двора возле «Мыслителя».
Артур попросил:
— Расскажи мне о Сокровенной книге.
Паскаль посерьёзнел и сжал губы.
— Кто тебе сказал?
— Хозяин что-то такое говорил.
— Небось смеялся надо мной? — он вопросительно посмотрел на Артура.
— Нет… Хотя называл тебя сумасшедшим.
Паскаль вздохнул и ещё посерьёзнел.
— А кто не сумасшедший? Каждый верит во что-то, что при честном размышлении можно назвать безумием. Просто есть разрешённое безумие и запрещённое.
Он махнул рукой куда-то в сторону, где за Замком и океаном лежит большой мир.
— Там ведь не меньше сумасшедших, чем здесь. Всё зависит от того, что назвать сумасшествием, и, главное, кто будет называть. Верить в непорочное зачатие, Страшный Суд и чёртиков — это нормально. А верить во что-то иное — это безумие.
Он опустил голову.
— Не знаю, может я какой-то неправильный… Я с детства пытался понять этот мир. И больше всего меня поражало то, что другим это не нужно. Мои друзья по школе… — он пожал плечами — Наверно, и они когда-то задавались вопросами. Но быстро находили какой-то приемлемый ответ, и успокаивались на этом. Они очень легко принимали на веру всё, что им говорили взрослые — ведь взрослые всё знают!
Паскаль поднял голову и посмотрел на Артура.
— А взрослые не всё знают. Они также в своё время приняли всё на веру, успокоились и занялись более важными делами — карьерой, бизнесом, личной жизнью…
Он поднялся и махнул рукой Артуру.
— Пойдём ко мне, я тебе покажу…
Они пошли в комнату Паскаля.
Войдя в комнату, Паскаль подошёл к столу и включил ноутбук. Артур, чуть не споткнувшись о валявшийся на полу мяч, взял второй стул и сел рядом.
— Твой ноутбук? — спросил он.
— Нет, откуда? Мой остался там, — он кивнул куда-то видимо в сторону далёкого дома. — Это мне Ева свой подарила. Представляю, как злился Хозяин. Но одного у него не отнять — он любит дочь, и многое ей позволяет.
Он запустил какую-то программу и на экран посыпались слова. Это был какой-то сумбур, лишённый смысла. Паскаль напряжённо смотрел, меняя что-то в настройках.
— Не могу понять алгоритм.
— Алгоритм?
— Алгоритм шифрования… У меня ощущение, что он должен быть прост. Самое важное всегда просто. Сложность — это признак заблуждения. Как там, в бритве Оккама: не надо умножать сущности сверх необходимого.
Он откинулся на стуле, глядя в экран. Слова сыпались, слагались какие-то фразы, моргали какие-то предупреждения. Паскаль захлопнул крышку ноутбука и посмотрел на Артура.
— Я нашёл Сокровенную Книгу, но никак не могу её расшифровать.
Он встал и прошёлся по комнате. Артур ждал, когда он продолжит. Видно было, что Паскалю надо высказать всё, что накопилось внутри.
— Вспоминая сейчас своё детство, я понимаю, что всегда искал её. Мудрую книгу, которая мне всё объяснит. После которой не останется вопросов. Станет понятен удивительно простой и светлый замысел Творца. Помню, как я обрадовался, впервые прочитав Евангелие от Луки. Мне казалось — вот она. Эта книга. Но потом я стал читать Ветхий Завет… и это ощущение пропало. Не то… Не то!..
Он сел на кровать, но снова вскочил.
— Потом я увлёкся наукой. Но постепенно понял — наука всё больше сливается с фантастикой. Пытаясь пробиться к основам бытия, к точке сингулярности, к субатомным уровням; залезая в кварковые дебри и дёргая за многомерные струны, наука впадает в фэнтазийную беллетристику. Речь уже не идёт о доказательствах, они здесь и невозможны. Читая очередной опус популяризатора физики о том, что происходило между 10–43 и 10–37 секунды от Большого взрыва, мне хочется ему посочувствовать, как любому слабому на голову человеку.
Он ходил по комнате из угла в угол.
— Попытки найти абсолютную истину похожи на процесс вычисления иррационального числа. Ты можешь записать миллионы знаков числа Пи, но никогда не получишь окончательный ответ. В этом число Пи похоже на мир — оно постигаемо, но непостижимо.
Он бросил взгляд на Артура.
— Знаешь, где лучше всего можно что-то спрятать?
— Где?
— На виду. На самом видном месте. Только надо назвать это по-другому, и тогда никто не поймёт, что самое ценная вещь в мире всегда была у тебя под рукой, пока ты блуждал по чужим странам, рыл землю, нырял в океан, искал клады — самое ценное всегда лежало у тебя на виду.
— И что же это?
Паскаль подошёл к нему, Артур встал со стула. Их лица почти соприкасались, он
