воспользоваться им. Но у меня есть кое-какие идеи. Слова, даже если их в словаре много, всё равно должны повторяться. В связной речи всегда есть повторяющиеся слова — личные местоимения, наиболее часто используемые глаголы, и так далее. Вот сейчас я ищу такие повторы в теле числа Пи. Проблема в том, что это опять зависит от системы счисления. А перебрать их все — задача непосильная. Представляешь, если в словаре Бога миллион слов! Это надо рассчитать число Пи в миллионотиричной системе счисления.
Артур не выдержал и засмеялся.
Паскаль посмотрел на него непонимающе, но потом тоже засмеялся.
Отсмеявшись, Артур спросил:
— Значит, ты считаешь, что мир виртуален? Как в фильме «Матрица»?
— «Матрица» — это комикс для тинэйджеров. Всё гораздо глубже, без спецэффектов и красивой картинки.
Вдруг Паскаль куда-то посмотрел. Артур проследил его взгляд и увидел Андрона, который, махая рукой, подзывал их к себе.
— Что он хочет? — спросил Артур.
— Он зовёт нас на проповедь, — улыбнулся Паскаль. — Пойдём, познакомишься с нашим Мессией.
Паскаль поднялся и пошёл к Андрону. Артур последовал за ним.
Андрон, окинув взглядом весь двор и убедившись, что больше никого нет, скрылся за дверью. Паскаль вместе с Артуром зашли в ту же дверь.
В просторной комнате уже было несколько человек. Они сидели на трёх небольших деревянных лавках. Высокий худой мужчина стоял на стуле у буфета, строго смотря на собравшихся. Одет он был в белую рубаху навыпуск и такие же белые штаны, на ногах его были истоптанные сандалии. Артур понял, что это и есть Мессия.
На правом плече Мессии сидел белый голубь. Он вертел своей маленькой головкой, как церковный староста озирался по сторонам — все ли соблюдают тишину и порядок? Вдруг он вспорхнул с плеча и пролетел по комнате, хлопая крылышками. Затем снова опустился на плечо Мессии.
Артур огляделся. По стенам комнаты висели горящие лампады и тёмные образа. Буфет, возле которого стоял Мессия, был превращён в иконостас. В воздухе чувствовался запах ладана. В углу за Мессией стояла статуя Мадонны с младенцем на руках. Видимо всё, что осталось от монахов, было собрано в этой комнате.
Мессия строго всех осмотрел и поднял руку. Все притихли. Несколько секунд в комнате висела тишина. Мессия, подняв голову, посмотрел вверх. Потом он опустил голову и заговорил.
— Дети мои! — он театрально раскинул руки, как бы заключая в объятия свою паству. Голубь снова вспорхнул, но тут же уселся обратно, когда Мессия опустил руки.
— Как же вам повезло! Вам повезло услышать Истину. Я расскажу вам об истинном Боге — творце миров.
— Много богов придумали люди. Я не виню их. Они не знали Истину, которая откроется вам через меня.
— Люди жаждали Бога, как жаждут воды путники, бредущие по пустыне. Не зная Его, они наделяли вымышленных богов своими чертами. Эти боги ели, пили, любили, страдали и радовались, воевали и примирялись — также как люди, придумавшие их.
— Обилие богов и полубогов древнего мира поражает воображение. Не сразу пришло понимание, что Создатель быть может только один. Лишь мудрый Авраам отверг языческих идолов и признал единого Бога. Он обладал мудростью, но не обладал знанием. Он тоже выдумал своего Бога. Он наделил Его человеческими чертами и качествами. Яхве гневался и радовался, как люди. Наказывал и вознаграждал, обещал и грозил. И, главное, как утверждается в Ветхом Завете, он создал человека по образу и подобию своему.
Мессия остановился и оглядел присутствующих, затем продолжил.
— По образу и подобию своему — какая неловкая выдумка! Неловкая, но понятная. Ближе к Богу, хотел быть человек, сыном божьим хотел себя называть. Родному и близкому Отцу, пусть даже порой суровому, человек мог покориться, Его он мог любить.
— Могу ли я упрекать Авраама, что он дал своему народу образ Отца?! Нет! Он дал своим людям то, что они могли понять, что они могли принять, во что они могли поверить.
— Но пришло время! Пришло время горьких истин, прошло время сладкой лжи.
— То, что Бог, по-вашему, создал вас по образу и подобию своему, изобличает вашу гордыню — смертный грех. Нет, не по образу своему создал вас Бог. Образ его вы даже представить себе не можете в самых страшных ваших снах. Тысячи рук у вашего Бога, тысячи ног. Тысячи глаз его пронзают мир насквозь и не укрыться от этого взора никому. Если бы вы могли увидеть Его и не ослепнуть, вы назвали бы Его чудовищем.
— Одно вы знаете верно: «неисповедимы пути Господни». И нет в его замыслах места для вашего спасения, для вашего райского сада, где вы будете гулять блаженные и счастливые всю оставшуюся вечность.
— Вы придумали себе удобного Бога! Поймите, что Бог, который любит вас, это Бог, которого вы хотите. Но тот, кто создал этот мир и вас в нём, не носит черты ваших хотений.
— «Бог — это любовь», — говорите вы, потому что вам так хочется. Человеку хочется, чтобы у него был любящий и сильный Отец. Это так понятно. Но дела и замыслы Бога вам непостижимы. Бог великий гончар и не любит он свои неудачные творения, кривые горшки. Он разбивает их без сожаления. Так великим потопом он стёр с лица Земли неудачное творение своё. Да, он спас Ноя, решив дать человечеству второй шанс. Но если человечество не использует этот шанс, нахмурится Бог и разобьёт кривой горшок. Примите это со смирением, не молите о пощаде.
— Я не буду вам говорить — «Бог любит вас!». Я не буду вам говорить — «Бог думает о вас!» Я не буду вам врать. Как это делают проповедники всех религий.
— Бог не любит вас, Бог не думает о вас. Бог творит великие дела в своей мастерской. А вы опилки под Его ногами, которые Он топчет.
— Я говорю вам о Боге, который ничего не обещает своим детям. «Вы — глина в моих руках. Из глины созданы, в глину вернётесь. Я не лгу вам, как придуманные вами боги, я не обещаю вам бессмертия, вечной жизни в каком-то раю. Из глины пришли, в глину уйдёте. Вы должны верить мне без надежды на выгоду для себя.»
— Вот какого Бога открываю я вам! Примите же Его в своё сердце, склоните перед ним свою голову! Проститесь со всеми страхами — не будет Страшного Суда! Проститесь со всеми надеждами — не будет райского сада! Из глины пришли, в глину уйдёте.
— Поймите, что, открывая вам истинного Бога, я дарю вам свободу. Нет страхов, нет надежд
