воображаемой дверью мисс Корица оставила слишком много того, о чём должна была помнить – например, почему фотографии в доме пустые, и кому принадлежат комнаты на третьем этаже, и то, что она ведьма.
Измаил снова вздохнул и сказал печально:
– Уук.
Некоторые вещи слишком важны для того, чтобы их так просто забыть. Самые сильные воспоминания всегда возвращаются.
Пытаться взять и забыть своё прошлое – это даже опасно!
Измаил решил, что самое время рассказать кому-нибудь о двери. Но только не мисс Корице! Обезьяны видели, что мисс Корица слишком сильно застряла в обычности. Она не была готова к встрече со своей ведьминской сущностью.
Измаил решил рассказать кому-то другому, кому-то мудрому.
Поэтому он пошёл обратно в коридор третьего этажа, взял за руку маленькую Анну-Лизу и сказал:
– Уук!
Обезьяны гораздо умнее, чем мы думаем.
Глава 4, в которой Пекка дрожит от страха
Пекка Петтерссон снова отправился на поиски Смелости сразу после ночьвтрака (Сюзанна предупредила и его). Пекка чувствовал кожей, что Смелость где-то рядом. Это было словно зуд или боль в правом боку после очень быстрой пробежки.
На этот раз Пекка решил искать только в тех местах, где нужна Смелость (поэтому Смелость и могла прятаться в них). Он побывал в тёмных комнатах с египетскими мумиями, в заброшенных коридорах и чуланах, и даже в холодном погребе под полом кухни, где пахло плесенью. Правда, туда он лишь заглянул. Если спуститься глубже, то наверняка рот и глаза залепит паутиной, а Пекка не любил паутину.
Призрак Эрнесто ходил за ним по пятам.
Они поднялись обратно на третий этаж, а оттуда – на четвёртый. И потом ещё выше по очень узкой лестнице, которая вела на последний, пятый этаж дома.
– Эм, а тебе обязательно за мной ходить? – наконец, сказал Пекка. – У меня, как бы это сказать, от тебя мурашки по коже.
Но Эрнесто считал, что обязательно. Он видел, что череда заколдованных ночей раздражает и приводит в уныние мисс Корицу. В результате этого между округлыми бровями мисс начала появляться досадная морщинка. Эрнесто это совсем не нравилось. Ему хотелось бороться с морщинкой, как когда-то с быками!
Она должна исчезнуть.
Взволнованное привидение догадалось, что всё это как-то связано с детьми. До того, как они появились, в доме было хорошо и спокойно. Очень долго абсолютно ничего не происходило, и никакой морщины у мисс Корицы не было. Дети – причина морщин. Исчезнет ли морщина, если исчезнут дети? Эти размышления Эрнесто, видимо, отражались на его призрачном лице. Мало того, его мысли были совершенно прозрачны и ясны Пекке. Неудивительно, что мальчик дрожал от страха.
– Уук?
Эрнесто и Пекка обернулись на голос. Измаил выглядывал из какой-то двери. Сегодня он выглядел забавно, потому что надел чёрный цилиндр Фицуильяма с бобровым мехом. Цилиндр был ему велик, но большие растопыренные уши Измаила мешали шляпе съезжать на глаза.
– Привет, Измаил! – сказал Пекка.
Заметьте, что, хотя Пекка был знаком с обезьянами всего один день и несколько странных ночей, он сразу узнал Измаила. В этом состоит одно из важных различий между детьми и взрослыми. Для мисс Корицы шляпы обозначали обезьян, а для Пекки шляпы – это шляпы, а обезьяны – это обезьяны. Как и должно быть.
– Уук! – повторил Измаил, протянул длинную волосатую руку и втащил Пекку в комнату.
И там Пекка Петтерссон, который искал свою Смелость, увидел кроме Измаила свою сестру Анну-Лизу и прошлое мисс Корицы. Или, по крайней мере, дверь в это прошлое.
Глава 5, в которой пыль помогает раскрыть тайну
Прошлое – загадочная вещь. Детям порой кажется, что у взрослых его вовсе не было, что они всегда были взрослыми. Примерно так, как камень всегда был камнем. Но на самом деле даже камни в молодости были чем-то другим. Например, метеоритами. Или раскалённой лавой. Когда-то эти камни катились и крутились и совсем не были такими покрытыми мхом глыбами, какими теперь представляются.
Мы уже знаем довольно много о прошлом мисс Корицы. Знаем, что она любила приключения. Знаем, что она путешествовала в джунглях и видела пирамиды. Знаем, что она была ведьмой.
Но есть кусок её жизни в несколько лет, о котором мы не знаем совсем ничего.
Это то время, когда были сделаны те бесчисленные фотографии, что развешаны в коридорах.
Это то время, когда приготовили три комнаты на третьем этаже для троих детей. (Они на удивление уютные, вам так не показалось?)
Сюзанна Крейви, ничего не знающая о прошлом мисс Корицы, тоже задумалась о прошлом. Она стояла в комнате, куда её секунду назад затащили Пекка Петтерссон и Анна-Лиза. И поскольку она не могла, как мы, думать о прошлом мисс Корицы, она думала о своём прошлом.
Она вспоминала тот момент, когда они с Анной-Лизой поднялись на крыльцо дома мисс Корицы. Они искали Пекку – это точно. А Пекка, в свою очередь, искал Смелость. Они искали разные вещи. Но нашли дверь, а за ней – мисс Корицу.
И вот теперь они снова нашли дверь. Это должно что-то значить!
– Похоже на обычную дверь, – сказала Сюзанна, – но если присмотреться, то понятно, почему обезьяны не могут открыть её. – Сюзанна ткнула в дверь пальцем. – Она будто бы нарисована на стене, хотя на самом деле – нет.
Сюзанна ещё не догадалась, что перед ней воображаемая дверь. А воображаемую дверь может открыть только тот, кто её вообразил. Для всех же остальных она остаётся только образом двери.
– За дверями скрываются разные вещи, – сказала Сюзанна, – но… – тут она постучала себя пальцем по подбородку, – важно помнить, что у дверей всегда две стороны. Как и у любой вещи. Истина зависит от того, под каким углом посмотреть. От того, по какую сторону двери ты находишься.
Сюзанна сделала такое свирепое лицо, что Измаил пронзительно взвизгнул и ринулся в коридор. Лицо Сюзанны напомнило ему о тиграх. Но Анна-Лиза не испугалась. Она знала, что Сюзанна просто выглядит немного кровожадно, когда ищет разгадку. (Искать разгадку для таких гениальных детей, как Сюзанна, – это самое крутое и захватывающее занятие на свете.)
Сюзанна повернулась к Пекке:
– Ха-ха! Пекка! Что вообще такое эта твоя Смелость?
Пекка сунул большой палец в нос.
– Это… Это…
– Ты ведь сам не знаешь, так ведь? – спросила Сюзанна.
Пекка поковырял большим пальцем в носу.
– Нет, знаю.
– Нет, не знаешь! – сказала Сюзанна. – И я тоже не знаю. И не думаю, что Анна-Лиза знает.
Анна-Лиза, надувшись, хотела было сказать, что знает.
