Но вовремя обратила внимание на то, что в её воображении на месте Смелости было пустое место. Как будто никакой Смелости и вовсе никогда не существовало.
– Дом мисс Корицы мог появиться перед нами, но могло быть и наоборот. Дом не возник из ниоткуда, – продолжала Сюзанна, – он всегда здесь стоял. Посмотрите хотя бы на эту пыль!
Дети и вернувшийся в комнату в компании других обезьян Измаил стали разглядывать пыль вокруг. Она лежала повсюду толстым слоем. Она была везде, где мисс Корица, проходя мимо, не смахивала её подолом длинного платья и куда обезьяны не могли дотянуться длинными руками. А самым пыльным был коврик у входной двери.
Это означало, что прошло очень много времени.
Сюзанна продолжила размышлять вслух:
– У меня нет ни малейшего представления о том, что мы делали до того, как позвонили в дверь. Я даже не знаю, откуда мы пришли к этому крыльцу. Помню только дверь, за которой стояли.
Сюзанна показала пальцем на Пекку:
– Это похоже на то, как ты ищешь Смелость, а сам даже не знаешь, что это такое. И ночи начали идти одна за другой только после того, как мы попали в дом.
– Это значит… – заволновалась Анна-Лиза, – что время сошло с ума из-за нас?
Сюзанна улыбнулась широко, но в то же время немного нервно.
– Это не дом вдруг возник перед нами, а мы возникли перед домом. Мы были заперты за дверью. Я думаю… я думаю, что мы трое не совсем настоящие…
Тут Сюзанна снова сделала такое страшное лицо, что Измаил закрыл большой ладонью глаза и прошептал дрожащим голосом:
– Уук.
Сюзанна показала на дверь.
– Я уверена, что ответ за этой дверью!
– Почему? – спросила Анна-Лиза.
– Потому что она, как и мы, тоже не совсем настоящая, – объяснила Сюзанна.
Глава 6, в которой ночь пахнет Пеккой Петтерссоном
Смелость кралась в высокой траве, прижимаясь брюхом к земле и медленно приближаясь к заднему фасаду дома мисс Корицы. Она проползла мимо тринадцати кустов чёрной смородины, мимо кроличьей норы и мимо кучи прелых листьев, которую кто-то забыл убрать. Кучу забыли так давно, что она успела густо зарасти крапивой и мышехвостником. Смелость почесала за ухом и принюхалась. Она была абсолютно настоящей. (Так что забудьте о словах Сюзанны, будто дети не совсем настоящие. Чепуха всё это! Дети такие же реальные, как всё остальное в этой истории.)
Ночь пахла кошками. Отпечатки тяжёлых тигриных лап усеяли рыхлую землю. Их длинные когти оставили глубокие раны на стволах садовых яблонь. Смелость понюхала упавшие яблоки, навострила уши и решила продолжать движение, потому что кроме тигров в саду пахло Пеккой Петтерссоном. Хотя большинство из вас, конечно, скажут, что маленьким мальчикам нужно почаще принимать душ, если их запах пробивается даже сквозь вонь тигриной стаи, но дело в том, что для Смелости запах Пекки Петтерссона был самым важным на свете. Она бы учуяла его даже с другой планеты! Смелость подползла совсем близко к каменной стене зимнего сада, когда вдруг каждая шерстинка у неё на загривке встала дыбом.
(Вам, наверное, знакомо ощущение, когда кто-то прикасается к вашему затылку ледяными пальцами, и нежный пушок на затылке встаёт дыбом? А представьте, что вы – очень пушистое животное, и то же самое произошло по всей спине!)
В пятне жёлтого света, падающего сквозь стекло зимнего сада, развалился огромный тигр. Полоски на его шкуре переливались в лунном свете. Длинные усы ритмично подёргивались, как будто тигру снилась погоня. Мы, конечно, не знаем, кого тигр преследовал во сне. Но мы бы всё равно не хотели оказаться на его месте!
И вдруг тигр проснулся. Он потянул своё слишком длинное тело и растопырил свои чересчур толстые пальцы, так что блеснули страшные изогнутые когти. Он встал и стал неторопливо покусывать каменную стену зимнего сада и скрести по ней когтями. Смелость прижала уши. Она заметила, что тигр уже прогрыз отверстие между камнем и стеклом, в которое помещалась его лапа, и теперь пытается его расширить. Он ворчал и вгрызался в стену. На землю сыпались куски камня и бетона размером с мужской кулак.
По всему саду раздавался скрежет. Это бенгальские тигры с разных сторон царапали стены дома и прокусывали в них дыры.
Смелость увидела через стекло, как в зимний сад вошли Анна-Лиза и Сюзанна, а за ними мисс Корица с большим подносом в руках. Обитатели дома решили, что уже вечер и пора ужинать, хотя была очередная ночь, мгновенно сменившая предыдущую.
Тигры продолжали усердно грызть стены. Пекку Петтерссона Смелость нигде не видела.
О чём же могло думать в этот момент такое существо, как Смелость? О потерявшей память мисс, ненастоящих детях или о завязавшемся в узел времени? О том, что будет, если время окончательно запутается и никогда больше не выпрямится? А может быть, о том, что случится, если тигры ворвутся в дом?
Смелость чувствовала, что тигры несут смерть. Всё её нутро было против того, чтобы приблизиться к ним ещё хотя бы на кончик носа. Смелость тихонько заскулила и прикрыла лапами свою большую морду. Затем она отряхнулась. Потом поставила обе лапы на землю. Она продвинула немного вперёд одну лапу, потом вторую. Будь что будет! Сантиметр за сантиметром Смелость двигалась под прикрытием высокой травы всё ближе к ворчащим хищникам.
Часть четвёртая
Глава 1, в которой не получается вести светскую беседу
Мисс Корица старалась смириться с происходящим. В её доме раньше никогда не было людей, но теперь они были. Ей всё ещё не хотелось верить, что это так. Она мысленно пересчитала детей:
Сюзанна Крейви, веснушчатая девочка-грубиянка, которая, кажется, знает больше, чем сама мисс Корица (ребёнок № 1).
Анна-Лиза Крейви, мини-копия предыдущей, самая тихая из всех и поэтому самая выносимая (ребёнок № 2).
А также Пекка Петтерссон, мужского пола, который ковыряет в носу и вытаскивает козявки (ребёнок № 3).
Хотя мальчик сейчас куда-то подевался, всего получается три ребёнка. Три это больше чем два. «Двоих я бы ещё выдержала, – убеждала себя мисс Корица, – но три – это уже целая орава!» Мисс Корица вздохнула. С тем же успехом она могла бы впустить в дом всю тигриную стаю.
– Чай, – сказала она.
– Что? – переспросила Сюзанна. Она была занята размышлениями.
– Чай, – повторила мисс Корица, – и булочки. Вам ведь нужно что-то поесть.
Мисс Корица точно не знала, сколько времени
