губах герцога, спешно добавила: — И хотели запереть меня дома.
— Все шестеро? — переспросил Алекстандер наигранно изумленно.
В подтверждение своих слов я смогла только кивнуть. Не любила и не умела врать, а придумать нечто достойное уже не могла. Эта попытка выгородить себя и без того наверняка выглядела жалко.
— Занятно. А я все это время надеялся, что ваш отказ как-то связан с тем, что… ты до сих пор любишь меня, Оливия.
Я была готова провалиться сквозь землю. Положив в рот кусочек хлеба, так и замерла в процессе его пережевывания. Смотрела на герцога во все глаза и не верила в услышанное, не понимала, чего он пытается добиться.
Как он вообще посмел говорить о таких вещах прямо? Кто дал ему право измываться над моим бедным сердцем?
Дышала глубоко и часто. Понимала, что уже выдала свой испуг. Назад дороги не имелось, но и впереди я не видела ничего. Что бы я сейчас ни сказала, станет только хуже.
Положение, как ни странно, спас сам Алекстандер. Переведя все в шутку, он вдруг улыбнулся, а затем и вовсе обворожительно рассмеялся, отчего его голос показался мне бархатом.
Он завораживал.
Судорожно сглотнув, я гулко выдохнула и тоже рассмеялась, но мой смех мне самой виделся нервным. Потому что Алекс, сам того не зная, оказался прав. Все шесть помолвок я разорвала из-за него.
— Оливия, он же любит тебя! Где тебе еще найти такого достойного мужа? — ругалась Врия, нервно расхаживая по моей гостиной.
Пятью минутами ранее я поведала подруге о своем желании разорвать очередную помолвку. Мой теперешний жених — Энтони — работал вместе с нами и жил через три дома от нас в той же небольшой деревушке. Но на самом деле я прекрасно знала, что он переехал в Бишфурдский лес исключительно из-за меня.
Целых пять лет он ухаживал за мной, пока мы учились в академии, и еще почти год оказывал знаки внимания здесь.
Я просто сдалась под его натиском. В один из дней, глядя на себя в зеркало, вдруг поняла, что годы проходят мимо. Что мне уже двадцать три и через два года в аристократических кругах меня официально признают старой девой. Никому не нужной, как любила поговаривать мама.
Осознав отвратительную реальность, я сиюминутно поддалась панике, а потом очень сильно жалела о своем поступке. Энтони выглядел таким счастливым, когда я ответила ему согласием. И тем сложнее оказалось разорвать наши отношения.
Понимала, что прожить с нелюбимым всю жизнь просто не смогу. Я правда давала шанс — себе и ему, но чувства так и не возникли.
— Тебе лучше уехать, — произнесла я, явившись к нему в дом в тот последний вечер.
Последний, когда мы с Энтони виделись. Получив от меня согласие на брак, он признался, что Бишфурдский лес уже давно стоит у него поперек горла.
Свой дом он освободил быстрее ветра.
С тех пор прошло уже больше месяца. И вот что удивительно: откуда герцог узнал об этом шестом разрыве? А о пятом? Предложение мой другой однокурсник сделал мне сразу после выпускного, перед тем как мы разъехались по разным сторонам. Ни о том, ни о другом моя сестра Мариэтта просто не знала. Не желая зазря волновать, я не писала ей о них, а значит, она не могла рассказать об этом герцогу.
Посмотрев на Алекса, я поймала на себе его пристальный взгляд. Потемневший, прямой, острый, как шпилька. Следом на его губах появился намек на улыбку.
— А у меня не хочешь узнать, почему я еще не женат?
Этот вопрос оказался еще неожиданнее предыдущего. Но на этот раз ему не удалось меня смутить. Да и переход на личное общение сказался. Сейчас между нами словно стерлась граница, за которой мы являлись друг для друга просто дальними некровными родственниками. Теперь за столом сидели двое давних знакомых, которые могли позволить себе в присутствии друг друга немного больше.
— Потому что влюбился в меня пять лет назад и до сих пор не забыл? — повторила я его шутку, но не дословно, передав лишь смысл.
Мой тихий смех прокатился от одной стены до другой, растворившись под потолком. Но только мой. Глядя на меня в упор, Алекс не опроверг моих слов, но и не подтвердил их. Вместо этого снизошел до комплимента:
— У тебя очень красивый смех.
— Пожалуй, мне пора спать. День выдался насыщенным, — мгновенно засобиралась я, испугавшись уже по-настоящему.
Даже не дождалась какой-либо ответной реакции на свои слова. Больше ни разу не взглянула в сторону Алекстандера. Спешно вышла, выбежала в коридор и прижалась спиной к холодной створке, пытаясь перевести дыхание.
Прекрасно знала, что меня так сильно испугало. А точнее, кто. Он до сих пор являлся моим самым страшным ночным кошмаром.
Когда в академии объявили, что лучший из выпускников пропал в горах Сшхаена вместе со своим напарником, я исходилась на душераздирающий вой три дня, лишь изредка проваливаясь в беспамятство после того, как выбивалась из сил. А еще два дня пыталась свыкнуться с мыслью, что он погиб, находясь под наблюдением сестры и целителей в лазарете.
Когда же его нашли, когда принесли в академию в тот же лазарет, где лежала я…
Я обрадовалась. Всевышний видел, я искренне обрадовалась. Но потом вдруг поняла, что мне было гораздо проще свыкнуться с его потерей, когда я знала, что больше никогда не увижу его.
Живой Алекстандер, Алекстандер, который не принадлежал мне, одним своим существованием приносил гораздо больше боли. Пока он находился рядом, в досягаемости, меня резал на части каждый вдох. И лишь чуть легче мне стало, когда он окончил академию.
Пять лет. Мы не виделись целых пять лет.
— Моя прелестная леди все так же неотразима, — услышала я тихое из-за двери.
Сердце сжалось, комом подступило к самому горлу, перекрывая возможность сделать полноценный вдох. Слезы неотвратимо навернулись на глаза и повисли на ресницах, едва я моргнула.
Всего одна фраза, но она вдребезги разбивала мне душу. Ту душу, что я пыталась склеить все эти годы осколок за осколком.
«Моя прелестная леди» — в последний раз он называл меня так пять лет назад. А затем это прозвище приросло ко мне до самого выпуска.
Удивительно, но всем вокруг оказалось наплевать, что эти три слова меня фактически убивают. В этих словах я всегда слышала ЕГО голос.
Глава 5: Опекунство
— Полагаю, нам придется заключить брак в самое
