она.
А я просто стоял, сложив руки на груди, и вопросительно на неё смотрел. Девочка робко теребила подол платья.
— Дай угадаю, — сказал я. — Это как‑то связано с твоей казнью.
По её взгляду я понял, что именно это имеет прямую взаимосвязь с её поведением.
— Не переживай, тебя больше не тронут в деревне, — сказал я. — Мы же только, что победили наше помилование.
— Да, но Гаврила на этом не успокоится, — затараторила девочка. — Давай просто сядем на мотоцикл и уедем отсюда. Лес же уже зачищен и нам ничего не угрожает. До Петрозаводска не так далеко. А в городе я уже как‑то найду себе применение. Пойду в помощницы или ученицы к кому-нибудь. Я очень хорошо шью, меня бабушка научила.
— Это всё, конечно, здорово, — с подозрением смотрел я на неё. — Но я дал слово старосте. У нас был уговор. Да и бензина нам не хватит. Бак пустой. Так что нам в любом случае нужно возвращаться в Суземки.
— У Костика есть бензин, — тут же отозвалась Дарья. — Он раньше возил народ в город на своей «буханке». В ней точно должно что‑то остаться. Давай проберёмся ночью и сольём.
— Так не пойдёт, — мотнул головой я и сел на мотоцикл. — Сказал же, что у нас уговор с Гаврилой. Сдам ему голову Кронобеса, и мы с ним разойдёмся. А бензин у Костика нужно купить, а не красть!
— Ну давай купим. У меня есть деньги! Нужно будет только ночью заехать к бабушке и…
— Да что такое происходит? Какая ночь? Ты либо со мной, либо нет. Я голову отвезу в любом случае, и ты меня сейчас сильно задерживаешь. Сухой башке староста может и не поверить.
— Блин, — пискнула Дарья, топнув ножкой. — Он хотел лечь со мной, — выпалила она.
Мелкая дрожь прошла по моему телу. Такого я сильно не любил. Нахмурившись, я смотрел на неё очень серьёзно. Она не врала.
— Работы в деревне не было, а деньги были нужны. У меня больная бабушка, ей нужен покой, — продолжила Дарья, роняя слёзы. — А больше никого нет. Вот я и пошла к нему в помощницы. По дому прибрать, ужин сготовить и всё такое. Живёт-то он один. И вот однажды я спустилась в подвал за солёными грибами, а там дверь была открыта. Сначала я не захотела заходить, а потом чёрт меня дёрнул и всё равно вошла. А там…
Дарья запнулась, вытирая глаза подолом платья.
— Что там? — настойчиво спросил я.
— Там еда! Горы еды! — возмущённо воскликнула Дарья. — Деревня голодает, а он продукты прячет и жрёт в три горла. Как ещё совести хватает. А мы и знать не знаем. Вертолёт-то разгружают только он, да Арсений с Борисом, а потом уже нам распределяют. Оказывается, что на всех всего должно хватать. Только он не делится!
— Вот как, — мрачно произнёс я.
Мотивы старосты мне вполне были понятны. Он был там главным. И суд, и полиция, и палач. Вся власть принадлежала ему. Он был законом, а значит, мог делать всё, как хотел. Только вот к какой цели он шёл? Чего хотел добиться?
— А при чём тут тогда лечь? — хмуро спросил я.
— Я не выдержала и высказала ему всё, что думаю, — продолжила Дарья. — И пригрозила всем рассказать. Тогда он начал меня пугать. Сказал, что в таком случае ему терять будет нечего и он расправится с бабушкой самым жестоким образом. А я и думать об этом не могла. Бабушка меня воспитывала, она меня всему научила, она…
— Это понятно, — прервал я её. — Дальше.
— Ну я и стала молчать в тряпочку, — всхлипнула Дарья. — А он как будто понял, что меня можно на поводке этим держать. То за попу ущипнёт, то в углу зажмёт и лапать начнёт во всех местах. Как будто Зинки ему мало. А в один день схватил и повалил на кровать. И платье уже начал снимать. Только я стала отбиваться и кричать. Морду ему расцарапала до крови, он потом ходил, говорил всем, что это его кошка так. А это… не кошка, а я, — Дарья всхлипнула и опустила голову, содрогаясь в немом плаче.
— Ну тихо-тихо, — попытался я её успокоить, взяв за плечи и прижав к себе. — Сейчас тебе ничего не угрожает, в том числе и он.
— Ага, как же, — со слезами произнесла Дарья, отпрянув от меня. — Он всё может. Казнь вон эту придумал. Сказал либо я сплю с ним, либо ни с кем. И она найдёт повод, а если я начну говорить, мне никто не поверит. А если и поверит, то бабушке несдобровать. Он ужасный человек, Дань. Ужасный. Поехали отсюда, прошу. Чёрт с ней с этой сделкой.
— И ты хочешь, чтобы он так и продолжил бесчинствовать в деревне? — как можно спокойнее спросил я. А внутри у самого всё кипело.
— Ты с ним не справишься, — робко сказала Дарья.
— Кронобес пострашнее суземского старосты будет. Садись, — махнул я головой на место за собой. — И ничего не бойся. Тебя никто там не тронет. Обещаю. Справедливость всегда торжествует.
Дарья робко смотрела на меня, но мои слова как будто вселили в неё уверенность. Осмелев окончательно, она взяла себя в руки и села за моей спиной.
Мотоцикл взревел двигателем. Я резко развернул его, направляя на обратную дорогу, и рванул с места.
В деревне не изменилось ровным счётом ничего. Народ как будто и не расходился с лобного места. Ну, может, на несколько человек их стало меньше. Остальные все также стояли, общаясь между собой. Весёлые и изрядно захмелевшие. Похоже, начали праздновать избавление от чудищ в лесу заблаговременно.
На этот раз я заехал на мотоцикле прямо в деревне и подъехал прямо к лобному месту, чем вызвал изрядное удивление у всех присутствующих. Толпа смотрела на нас раскрыв рты и не могла вымолвить и слова.
Когда мотоцикл остановился, их взгляды приковала к себе массивная голова Кронобеса.
— Не вставай, — шепнул я Дарье, а сам поднялся с мотоцикла, взял свой трофей и поднялся на плаху.
Староста и его помощники вытащили на неё стол и играли в карты. Помимо них, за ним сидело
