— Нет. Один муж, одна жена. Будем жить законами твоего племени.
Владимир вздохнул, но настаивать не стал. Нужно было время, чтобы все пришло в норму. Жаль, что по этой причине отодвигались планы о дальних походах. Он поостыл к изготовлению золотых орудий, хотя у него появилось многое из необходимых вещей, начиная от молотка и долота и кончая иголками и рыболовными крючками, оставалось еще больше невыполненных замыслов.
Ему пришла в голову мысль построить лодку, на которой без особого риска можно обследовать дальние окрестности, да и в будущем путешествии она была просто необходима. Однако вырубать топором доски оказалось неблагодарным занятием. Он решил изготовить пилу. На это ушло несколько недель, так как ковать длинное полотно было далеко не простым делом. Несколько раз он бросал, но упрямство и желание вырваться из заколдованного круга приютившей его поляны заставляли предпринимать новые попытки, и он все-таки преодолел трудности и отковал двуручную пилу, а неудачные поковки использовал на ножовки.
Пилить доски ему помогала Тао. Когда напилили достаточное количество, стало заметно холодать. Краев с грустью осознал, что время на путешествие в лодке безнадежно упущено. Все больше желтели листья на кустах и деревьях. По ночам приходилось укрываться шкурами, а утрами отогреваться у костра. Тао стала проявлять сильное беспокойство и после одной особенно холодной ночи не выдержала.
— Надо бросать хижину. Надо искать теплую пещеру.
— Ну уж нет! Давай-ка лучше построим избу. Доски у нас есть. Бревна можно напилить. Надо только, пока не начались морозы, обжечь кирпич для печки.
Тао раскрыла рот, чтобы возразить, но подумала, что муж очень умный и всегда делал много такого, что неизвестно ее племени. Она только попросила объяснить непонятные слова.
— Печка-шикарная вещь, — улыбнулся Краев. — От нее будет тепло в доме.
С утра они валили деревья и распиливали их на бревна, днем месили глину и делали сырец, набивая изготовленные из доски формы. Сушили сырец под навесом, так как стали выпадать частые дожди. Тао с помощью Володи сшила из шкур теплую одежду и спальные мешки. Теперь они уже не мерзли по ночам, а теплая одежда намного улучшила настроение жены. Постепенно росли стены. Когда кирпич высох, они сложили его в виде камер загруженных дровами. Обжиг длился три дня. Кирпич оказался недожженным, но время не терпело: начались заморозки. Иногда лужицы по утрам подергивались льдом. Печь вышла неказистая, но тяга была отменной. Вместо обычных колосников Краев изготовил керамические. Чердак засыпали листьями и землей. Оконные проемы пришлось забить досками и засыпать: на изготовление рам времени уже не хватило. Выпал снег, но в избе было тепло. Тао снова обрела безмятежное спокойствие, научилась готовить в печи и прищелкивала языком, разливая похлебку. А Владимир затосковал. Пока пища состояла из мяса и клубней, меньше чувствовалось отсутствие соли, но когда стало меньше мяса и пришлось его экономить за счет бульонов, стало невмоготу.
— Неужели у вас нет соли? — спросил он однажды с раздражением.
— Со-ли? Не знаю.
— Ну, белый такой камень. Возмешь на язык, тает.
Тао задумалась, потом выбрала нож похуже, оделась и ушла. Вернулась она часа через три. Осторожно достала кусок шкуры и, развернув его, положила на стол. На шкурке лежала лишь щепотка соли, не больше столовой ложки.
— И это все?!
Тао виновато опустила голову.
— Дикость какая-то, — пробормотал Владимир. — За полкилограмма золота не дают и пятидесяти граммов соли. Он бережно разровнял соль пальцем и понес ближе к свету. Кристаллики были мелкие, но хорошо образованные. Раздавив комочек, Краев обнаружил обрывок сухого растения и повеселел: все признаки озерной самосадочной соли! Он кинул кристаллик в рот и ощутил необычайно приятный соленый вкус. Тао подошла к столу и тоже положила на язык несколько крупинок.
— Ну как, вкусно? — улыбнулся Краев.
Тао прижмурила глаза.
— Эх вы, тюхи-матюхи! Живете без соли, а она где-нибудь здесь рядом валяется.
Она молча дососала соль и только после этого негромко сказала:
— Соль далеко. Туда идут пять дней, еще пять, много дней. Три раза пойдут, один раз возвращаются.
— Не совсем понятно, — нахмурился Владимир. — Гибнут в пути? Или как?
— Не знаю, — Тао опустила голову. — Те, кто не возвращается, не говорят.
— Да… Теперь мне ясна цена вашей соли… Ладно, что-нибудь придумаем, а пока давай вари.
Впервые за много дней он с удовольствием хлебал бульон деревянной ложкой и ел соленое мясо. Тао, никогда до этого не пробовавшая соленой пищи, млела от блаженства.
— Такой еды не было у Пата Ши! — сказала она, блестя глазами. — Когда кто болеет, Пата Ши давала немного соли кушать.
— Сколько времени будет холодно?
— Много дней.
— А все-таки?
— Пять дней, еще пять дней. Много.
— А, черт! И считать-то вы толком не умеете. Ну, ладно, научу.
Несколько дней Краев усердно строил сани. Полозья сделал тонкие, из прочного дерева. Концы загнул над костром. Сверху сани обшил досками, изнутри шкурами. Получилась просторная и легкая кибитка, в которой свободно могли поместиться лежа два человека. Сзади пристроил ларь для припасов и инструмента.
— Тао, — сказал однажды Краев, когда сани были готовы. Надо сходить на охоту. У нас мало мяса. А потом пойдем за солью.
Тао поникла. Она слишком хорошо знала, что оттуда даже летом немногие возвращаются, а зимой… Но сказала совсем не то, что думала.
— Хорошо, Воло Да.
С утра, погрузив самое необходимое и забросив в кибитку спальные мешки, они двинулись. Сани оказались легкими на ходу, но в гору, да еще по снежному целику, шли тяжеловато. Когда вышли на протоптанную звериную тропу, он посадил подругу в сани и лихо покатил…
— Ну, как? — остановился Володя, запыхавшись.
— Ой, хорошо!
Дальше тропа спускалась в ложбину, и Краев рискнул пустить сани с горы. Скорость быстро нарастала. Володя сидел впереди, управляя при помощи древка копья. Неожиданно на тропу выскочил крупный олень. Он помчался вниз, но сани догоняли его.
— Стреляй! — крикнул Владимир жене, оторопевшей от быстрой езды.
Огонек охотничьего азарта вспыхнул в ее глазах. Она схватила лук. Первая стрела вонзилась в ногу, не причинив особого вреда. Олень подпрыгнул и прибавил ходу. Вторая стрела попала в шею. На снегу появились капли крови. Обессиливая, зверь пытался уйти от погони и отпрыгнул в сторону, подставив левый бок. Тут его и настигла смертельная стрела…
Разделав тушу, они разожгли костер и, вырезая лучшие куски, нанизали их на заостренную палку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
