в память врезалось то мгновение, когда он, поддерживая ладонью обнаженную спину Дэлери, чувствовал своими пальцами, как движутся под теплой бархатной кожей ее острые лопатки… Да еще немного удивленный взгляд Жрицы, которым она его одаривала в те моменты, когда танцорам предписывалось смотреть друг другу в глаза.
Всего лишь миг – и несколько минут танцевальной страсти истекли, взорвавшись громким финальным аккордом. Пары остановились, отступив друг от друга на шаг и благодаря партнера за прекрасный танец. Лайс также поклонился, жадно хватая ртом воздух, и ему показалось, что ответный реверанс Верховной выглядел не таким уж и формальным. Она действительно была ему благодарна и, похоже, даже сама немного раскраснелась.
– Ну ты даешь! – восхищение Холисса выглядело абсолютно искренним и неподдельным. – Вы там носились как самый натуральный черно-красный ураган! Когда ты успел так наловчиться?
– Я тут ни при чем, – Лайс, не особо заботясь о том, как он сейчас выглядит, подобно Кордоку залпом опрокинул в рот первый же подвернувшийся бокал. – Это все ее заслуга.
Он привалился к стойке, тяжело дыша и чувствуя, как прямо под рубашкой струйки пота сбегают по его разгоряченному телу. Для Верховной Жрицы подобное упражнение выглядело, небось, всего лишь легкой разминкой. Данная ей Сиарной сила позволяла выдерживать стократ более тяжелые нагрузки. Тот же ритуальный Танец любого обычного человека попросту разорвал бы на куски. Однако здесь, на балу, ей волей-неволей приходилось соизмерять свои возможности с пределами выносливости партнера. Иначе бы Лайс отдал богам душу еще на полпути.
Даже любопытно, как бы выглядел «Пылающий вечер» в исполнении Дэлери и Шимаэла?..
– Больно было? – участливо поинтересовался Исвер, подсев к нему с другой стороны. – Ты там себе ничего не вывихнул?
– Еще не знаю, – Лайс только сейчас задумался над тем, какой ценой дался ему этот непростой танец. Без регулярных тренировок он вполне мог закончиться порванными сухожилиями или вывернутыми наизнанку суставами, – надо бы ревизию провести.
Он отставил пустой бокал и пару раз крутанулся на табурете, опасливо прислушиваясь к своим ощущениям. Вопреки опасениям, его конечности не заявили никакого протеста и не попытались немедленно отвалиться.
– Ну и как оно… вообще? – высказал Холисс общий вопрос, крутившийся на языках у всех, кто столпился вокруг.
– Нормально, – Лайс предпочел обойтись одним словом, нежели выступать перед слушателями с пространной поэмой. Но в самый последний момент его вдруг разобрало на озорство, – даже не знаю, чем именно Корди остался так недоволен?
Последовал дружный взрыв смеха, и только Кордок насупился, вновь наливаясь краской. Шпилька Лайса вполне могла обойтись ему весьма дорого, но тут опять грянул оркестр, и общее внимание переключилось на зал.
– Знаете что, – протянул задумчиво Исвер, – а раздери вас всех Анрайс!
Отодвинув в сторону стоявших перед ним курсантов, он решительно зашагал по паркету, направляясь прямиком к Верховной. Та, слегка удивленная таким поворотом, все же приняла приглашение, взяла Исвера за руку, и через несколько секунд они уже кружились в танце.
– Вот те на! – присвистнул кто-то.
– Пропал человек! – со вздохом заключил Холисс. – Эх, Лайс, умеешь же ты научить людей плохому…
Ну а после Лайсу особо отвлекаться стало уже некогда. Манерные ритуалы к тому моменту оказались отброшены, и все приглашали друг друга в совершенно произвольном порядке, и вот тут-то женская половина, словно опомнившись, обратила на него свое пристальное внимание.
Даже за право потанцевать с Кордоком юные выпускницы, пожалуй, так не дрались. Разве что за Шимаэла, да и то сомнительно. Статус Верховного Советника все же создавал вокруг него некую ауру, удерживавшую значительную часть воздыхательниц на почтительном расстоянии. А вот Лайса защитить было некому, и вся дамская любвеобильность обрушилась на его голову пронзительно верещащим водопадом.
Так что еще где-то с полчаса он отплясывал почти без передыху, хотя, надо сказать, большого удовольствия и не получил. Скажи Лайсу кто-нибудь еще месяц назад, что сокурсницы будут чуть не таскать друг друга за волосы ради возможности с ним потанцевать – рассмеялся бы в голос. Но сейчас он внезапно обнаружил, что не испытывает при этом ничего, кроме уныния и скуки.
Как он ни старался их растормошить, все их движения так и оставались насквозь шаблонными и мертвыми. Лайс чувствовал, как музыка и ритм текут сквозь него, заставляя тело следовать танцевальному рисунку, при этом все партнерши воспринимались как бесполезная гиря, которую ему приходилось таскать за собой по всей бальной зале. В итоге он жутко измотался и весь взмок, но так и не смог добиться от них даже бледной тени той гармонии, что на короткий миг объединила их с Дэлери.
И когда оркестр собрал свои инструменты и удалился, уступив место современным ритмам, вырывающимся из мощных акустических систем, Лайс, наконец, вздохнул с облегчением, радуясь возможности утолить накопившуюся жажду.
– Думаю, теперь тебе стоит опасаться мести Корди, – заговорщическим тоном пробормотал примостившийся рядом Холисс. – Ты отбил у него почти всех девчонок!
– А Исвер прибрал к рукам остальных, – усмехнулся Лайс, оглянувшись на своего долговязого приятеля, на лице которого царило выражение полнейшего блаженства. – Страдать от одиночества сегодня ночью он определенно не будет.
Вообще, отношения между воспитанницами и кадетами никогда не обставлялись какими-либо строгими правилами, оставляя весьма широкий простор для вольностей, но Выпускной Бал всегда стоял особняком. По умолчанию предполагалось, что тот, кто сумел выдержать несколько суровых лет учебы в стенах Интерната, имел полное право на подобающую награду, включая внимание противоположного пола. А уж тот, кто смог произвести впечатление на саму Верховную, заслуживал самого пристального внимания. А потому в этот вечер абсолютно все закрывали глаза на происходящее в бальном зале и за его пределами.
Что ни говори, а всегда полезно наладить доверительные отношения с потенциальным Советником или будущей Жрицей. Кто знает, вдруг пригодится в будущем. Уж если сама Верховная называла данное мероприятие «охотой»…
Лайсу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать произошедшие вокруг перемены. Музыка продолжала грохотать как и прежде, но в непосредственной близости от стойки, где он сидел, вдруг образовался пузырь мертвой тишины.
Снедаемый любопытством, он развернулся вместе с табуретом, продолжая держать в руке початый бокал…
…обнаружив перед собой Верховную, демонстративно присевшую на табурет рядом так, чтобы ниспадающее платье расступилось в стороны, обнажив ее ноги. Мало у кого оставались сомнения по поводу того, зачем она пожаловала в самую гущу их междусобойчика. Бал постепенно близился к завершению, и Дэлери начинала присматривать себе
