она не спешил отваливаться и принялся одеваться. Он тихо застонал, глядя на разорванный рукав любимого ханьфу. Этот оттенок идеально подходил к его глазам, попробуй снова найди такой!
Ладно. Хорошо хоть, что рука на месте.
— Спасибо большое, Лю Ян, — сказал он, низко кланяясь призрачной деве. Та отвернулась, смущённо покраснев.
— Я рада, что смогла помочь, — едва слышно прошептала она.
— За мной должок, — сказал Инь Фэй. — Не стесняйся попросить помощи, если понадобится.
Лю Ян снова закрыла лицо обеими рукавами.
— А передо мной? — из-за ширмы высунулся Ба Шэ. — Я, как-никак…
— Ширму перенёс, прям надорвался, — ядовито парировал Инь Фэй. — Держи, — он швырнул ему початый кувшин вина из таверны. Ба Шэ тут же — под ворчание старика Шуйшу — глотнул прям из горлышка. Скривился.
— Ну и гадость, — сказал он.
— Какая услуга, такая и плата! — рассмеялся Инь Фэй, усаживаясь на своё рабочее место. Палочка благовоний сгорела уже наполовину — а ведь ему ещё предстояло написать отчёт для Чернильного Сердца.
***
Глаза Цун Мин скользили по отчёту. Инь Фэй, устроившийся в кресле напротив неё, потянулся к чайнику и налил себе полную чашку ароматного, такого соблазнительно горячего чая.
Заметив, что Цун Мин, кажется, закончила с отчётом, он спросил:
— Старший магистрат Цун, мне будет дозволено задать вопрос?
Чернильное Сердце сдержанно кивнула.
«Как ты, во имя Десяти Адов, умудрилась заснуть мне за шиворот свою птицу, когда я даже на работу сегодня не приходил?!»
— Вы сказали, что я получил рану от «небесного клинка». У меня сложилось впечатление, что вы знаете что-то о мече Тяньгоу, — сказал он.
И снова сдержанный кивок.
— Тяньгоу принадлежал небожителю, — сказала Цун Мин. — И был потерян после того как небожитель совершил самоубийство этим клинком. Как и многое духовное оружие, меч «Небесный пёс» обладал своим разумом и волей, — её взгляд остановился на веере Инь Фэя, — и не перенёс смерти владельца, а в особенности того, что сам же её принёс. С тех пор Тяньгоу не желал подчиняться ни одному из смертных и бессмертных, принося им безумие и смерть. В конце концов он был потерян в Срединном мире. Вы же наткнулись на смертного, который, судя по всему, смог овладеть клинком. Это большая удача.
«Я бы не сказал», — Инь Фэй поморщился от боли в плече.
— Также большая удача, что вы остались живы, ведь этот клинок ненавидит демонов. Рана не будет заживать быстро.
— Благодарю за помощь, госпожа, — Инь Фэй поклонился.
— Смерть сотрудников плохо сказывается на моей репутации, — сказала Цун Мин. — Учтите это.
Взгляд у неё был такой холодный, что Инь Фэй понял — о премии за обнаружение легендарного меча не стоит и заикаться. Ему только и осталось, что поставить опустевшую чашку на стол и поклониться.
— Тогда я обещаю быть осторожнее, госпожа, — сказал он.
***
Остаток дня адский чиновник провёл, зарывшись в бумаги. Первым делом он выправил запрос во Дворец Чёрной Черепахи и Лазурного Дракона, затем принялся просматривать доставленные ему свитки. Домохозяйка, изуродовавшая лицо любимой наложницы мужа, и отравленная им за это… Крестьянская девушка, изувеченная мачехой… Наложница, брошенная покровителем когда у неё появилась первая морщина… Все выбрали вместо мучений и перерождения превращение в бестелесного духа, чтобы являться перед возлюбленными. Такая возможность давалась душе каждой женщины, сердце которой было разбито. Это создавало немало проблем адским чиновникам, ведь рано или поздно эти бестелесные души перерождались в демонов, и их всё равно приходилось ловить и тащить в ад, но правило было чуть ли не старше самой Адской Канцелярии и потому соблюдалось неукоснительно. Беглых была лишь пара: престарелая ревнивая жена, уродовавшая лица всех служанок, на которых останавливался взгляд мужа, и куртизанка, которая сожгла себе лицо каким-то купленным снадобием в попытках вернуть себе молодость. В теории превратиться в демона и стать убийцей могла любая из них …
Инь Фэй отложил очередной свиток и откинулся на спинку стула. Осталось просмотреть только буквально пару, но он уже не могу сосредоточиться на работе. Ему не давала покоя необъяснимо спокойная аура умершей княжны Ду. Это было странной деталью — а в его работе странности были невероятно важны…
Дверь комнаты приоткрылась. В щель робко заглядывала Лю Ян.
— Почему ты ещё не дома? — удивился Инь Фэй.
— Я хотела узнать, всё ли с тобой в порядке, Инь-сюн, — сказала печальная дева. — Ты был ранен небесным клинком. Такие раны на демонах заживают тяжело и долго.
— Спасибо за беспокойство, всё почти в порядке. Чаю? — не дожидаясь ответа, он принялся наполнять фарфоровые чашки с пионами и петухами. — Если честно, мне нужна твоя помощь, Лю Ян. Ты так ловко бинтовала мне руку. Ты ведь целитель?
— Да, я училась на целителя, — едва слышно сказала Лю Ян, опуская длинные ресницы. Инь Фэй сказал так мягко, как только мог:
— Дева Лю, я не собираюсь расспрашивать тебя о причинах смерти и почему ты предпочла остаться духом, а не переродиться. Я хочу спросить о другом. Раз ты целитель, то, может, сможешь на него ответить. Скажи, если человека убить — жестоко убить — но перед этим усыпить так крепко, чтобы он ничего не почувствовал, сохранит ли его аура боль и отчаяние?
Подумав, Лю Ян кивнула.
— Не сохранит, если снотворное будет очень сильное, усыпляющее все три небесных души и три телесных. Но такое может изготовить лишь тот, кто обладает высокой духовной силой…
Инь Фэй бросил тоскливый взгляд на заваленный свитками стол. У него было устойчивое ощущение, что возня с ними оказалась напрасной потерей времени. Кто из этих ревнивых жён, постаревших куртизанок или несчастных наложниц обладал знаниями и толикой духовной силы, нужной для создания снотворного, дарившего беспробудный сон? Конечно, смерть и пребывание в аду меняет людей, но не до такой степени. Теоретически нужное снотворное можно купить… Только вот зачем демоница будет вообще заморачиваться этим? Наоборот, она предпочтёт наслаждаться криками и ужасом жертвы!
— Кажется, я изначально пошёл в неправильном направлении, — сказал он Лю Ян. — Нужно искать не мёртвую ревнивицу, а мёртвого даоса. А лучше — мёртвую ревнивицу-даоску.
И выдавил усталую улыбку.
— Тебе помочь? — робко спросила Лю Ян. — Я знаю, что Чернильное Сердце запретила мне тебе помогать, но я всё равно могу…
Инь Фэй уже думал согласиться; в конце концов, невежливо отказывать, когда тебе так упорно предлагают помощь, но тут ему на плечо села стрекоза.
«Пора».
— Подруга Лю Ян, мне нужно бежать, — сказал он, поднимаясь. — Хоть, поверь, я бы с большим удовольствием продолжил пить с тобой чай.
Лю
