Незнакомка привела его на поляну, лиловую от распустившихся цветов сон-травы. И было странно видеть эти мохнатые колокольчики, имевшие обыкновение распускаться ранней весной, но никак не в середине лета. А девушка, раскинув руки, медленно закружилась в призрачном свете луны и сиянии лиловых цветов. Все это было похоже на колдовство, но Позвезда вовсе не испугало. Счастье и безграничная радость овладели его сознанием, согрели сердце, напоили душу. Юноша с упоением ощущал величие этой чарующей ночи с ее сладким запахом цветов и трав и страстной, загадочной песней соловьев, которая звучала сегодня именно для него…
Затем девушка вновь потянула его за собой, и они оказались на берегу лесного озера, вся середина которого была усеяна серебристыми кувшинками, распустившими свои водянистые лепестки под лучами лунного света. Нежный ночной ветерок шаловливо раскачивал цветы на волне, но Позвезд ревниво поморщился, заметив, что этот невидимый озорник мелким вьюном успел обвиться и вокруг тонкой талии незнакомки. Смущенно улыбнувшись, девушка оглянулась на Позвезда и, взмахнув руками, словно крыльями, устремилась к озеру.
Помедлив короткое мгновение, она легко спустила с плеч вышитую звездами сорочку и осторожно вошла в темную воду, чуть слышно что-то приговаривая. Похоже, недавнее происшествие под днепровскими ивами вовсе не испугало девушку. Пораженный ее смелостью, Позвезд, словно зачарованный, шагнул вслед за ней. Даже если незнакомка окажется русалкой, он все равно отправится по ее следам хоть на край земли, хоть на дно морское. Никогда в жизни Позвезд еще не испытывал такого упоительного восторга…
Лунный свет окутывал легкой дымкой их обнаженные тела. Белоснежные кувшинки сами собой вплетались в темные ручьи длинных кос девушки, а озерные струи лениво скатывались с нежных девичьих плеч и небольшой груди, которую незнакомка стыдливо прикрывала маленькими ладонями. Ее негромкий смех звенел в ночи легкими колокольчиками и заглушал дальний шум на высоком берегу Днепра. Издалека к ним долетали звуки чарующих купальских песен, чьи-то зазывные голоса, и они не заметили, что коварная ночь искушений опьянила их души и повлекла в дурманный водоворот. Губы льнули к губам, а руки сплетались в едином порыве, стремясь слиться в одно единое существо, чтобы больше никогда не разлучаться…
— Не торопи… — тихий шелест нежного голоса вновь остановил княжича, и он не мог не выполнить трепетную просьбу милой его сердцу незнакомки.
* * *
В высоком небе, ярко переливаясь цветами, излучали призрачное сияние далекие звезды. Одна из них, самая яркая, изумрудно-зеленая, мерцала высоко на небосклоне. Казалось, именно ее сияние окутывает ночной мир чарующей тайной любви. Неугомонный душистый ветерок скользил по ветвям диких вишен. Прильнув к стволу самой сильной из них, сидели, тесно обнявшись, юноша и девушка. Крепкие руки незнакомца сжимали Купаву в ласковых объятиях, его трепетные пальцы ласково приглаживали ее кудри. Рядом с ним было спокойно и безмятежно. Легкая усталость убаюкивала, и девушка послушно смежила веки, погрузившись на несколько мгновений в мир грез… Во сне она почувствовала, как юноша нежно приподнял ее подбородок и, словно пчела, собирающая нектар с цветка, прикоснулся губами к уголкам ее рта, и Купава послушно приподняла голову навстречу бесконечному поцелую, с которым к ней незамедлительно прильнул незнакомец…
Непривычная истома охватила ее тело, и девушка затрепетала в мужских объятиях, вздрагивая от неясного волнения. Но в тот же миг Купава припомнила совет ведуньи — не дозволять себе до срока ничего предосудительного и с легким стоном оторвалась от незнакомца. Удивительно, но юноша и на этот раз не стал настаивать на запретной близости, хотя все вокруг в эту ночь было подчинено сумасшедшей страсти. С сожалением отпустив девичьи губы, он легкокрылым мотыльком коснулся ее ресниц нежным поцелуем …
— Я хотел бы утонуть в этих озерах. Почему у тебя такие удивительные глаза?
Теплые губы ласково согрели лоб и виски, быстро пробежали по щекам, нежной шее… И под сладкоголосое пение соловья юноша и девушка вновь прильнули друг к другу с невинным, трогательным поцелуем…
Когда сквозь марево тумана проявилось неясное розовое свечение, девушка встрепенулась в руках княжича и испуганно охнула:
— Утро близится! Мне пора…
Позвезд еле успел поймать ее за край сорочки.
— Постой… куда спешишь…
— Не могу… Солнце встает…
А ночь и впрямь начинала бороться с рассветом. Заканчивался последний предрассветный миг. Высокое небо молчало, безмолвствовала уставшая от шумной ночи земля, но спустя несколько мгновений над лесом запылали снопы буйно-золотистых лучей, стремящихся разорвать утренний туман, и тут же со всех сторон поплыл многоголосый птичий гомон.
— Останься… Я не рассмотрел твоего лица… Этот туман словно молоко…
Но девушка испуганно смотрела на небо макового цвета и пугливой птицей рвалась из рук княжича. Понимая, что не может ее неволить, Позвезд торопливо предложил:
— Подари мне свое колечко на память. По нему ты узнаешь меня при встрече. А себе возьми мой перстень…
Девушка замерла, а он поспешно снял с ее маленького пальчика колечко со странным лиловым камнем и, протягивая взамен свой перстень с алым рубином, попытался еще раз вглядеться в ее лицо. Но незнакомка утренним ветерком рванулась прочь, так быстро, что Позвезд не успел даже понять, почему вместо девушки перед ним остался лишь кусочек рассеивающегося тумана.
…Старательно упрятав расшитую звездами сорочку на самый низ сундука, Купава нырнула в прохладную постель и только тогда облегченно вздохнула. Неужели это не было сном? Неужели она и впрямь провела эту ночь с незнакомым парнем да еще умудрилась задремать в его объятиях на вишневой поляне? Как стыдно… Хорошо еще, что незнакомец не поддался тому любовному сумасшествию, которое овладело всеми парами на берегу Днепра. Подумать страшно, что она могла забыться и отдать свою девичью честь мужчине, которого никогда раньше не видела!
Девушка вдруг охнула и со слезами на глазах уткнулась носом в подушку. Господь Вседержитель, она ведь не узнала, как зовут парня! А он не подумал спросить, кто она и где живет… Неужто для него эта ночь ничего не значит? Да, конечно, так оно и есть. И зря Ласа обещала ей встречу с суженым.
На память о сумасшедшей ночи остались лишь горестное сожаление в душе и тяжелый перстень с красным самоцветом.
ГЛАВА 3
Качаясь от побоев, Рута вошла в светлицу, щеки алели от отцовских пощечин, а на губах по-прежнему играла блуждающая улыбка. Купава спешно налила в миску воды и достала чистые сорочку и рушник, чтобы сестра могла умыться и переодеться после ночных похождений и утренних тревог.
