— Как я с ним познакомлюсь? — спрашиваю.
— За это не беспокойся.
Юра прикладывается к пивной кружке, запрокидывая голову, его кадык дергается. Он с наслаждением пьёт
— В Ялте он даст концерт, — поясняет Юра выдохнув. — Вход по сотне, но только для своих, для узкого круга. Мне кое-кто из этого узкого круга должен, — он ухмыляется — Так туда и за тысячу рублей не попасть. — Так что заодно и послушаешь. Видишь, как повезло тебе. После концерта его к тебе подведут, познакомят. Тут главное, самому не сплоховать, сделать так, чтобы он заинтересовался.
— Он что, в карты играет? — спрашиваю напоследок.
— Все играют, — кивает Юра. — А что ещё здесь делать?
* * *
— Да ты охренел? — кричит Болотин.
В состоянии чрезвычайного возбуждения он вскакивает из-за стола и начинает ходить по кабинету. Учитывая достаточно скромные размеры помещения, получается у него не очень хорошо.
Встречаемся мы в лучших традициях шпионских боевиков, всё в том же отделении милиции, в которое меня не так давно забирали.
До этого я позвонил с телефона-автомата по условленному номеру, сказал кодовую фразу, и спустя час ко мне прямо к ступенькам гостиницы подъехал личный транспорт в виде милицейской «буханки».
Моя репутация в глазах девушки-администратора, при виде бравых милиционеров рухнула окончательно, и я начинаю опасаться, как бы меня второй раз ни выселили из-за предполагаемого конфликта с законом.
Болотин останавливается, экспрессивно взмахивая руками:
— Да ты хоть знаешь, кто это⁈
— Актёр, — говорю, — певец. Да, знаменитый, конечно, но что их, но не единственный же в Советском Союзе.
— Да ладно, это… — морщится он от моей непонятливости. — Он спит с Мариной Влади! Да что ты ржёшь-то⁈
— Простите, говорю, не могу удержаться, — говорю. — Вот уж не думал, что вы настолько её поклонник…
— Да я не в этом смысле! — психует Болотин. — Ты хоть понимаешь, что она за личность. Она лицо советско-французской дружбы, член компартии Франции. Ей сам Брежнев ручки целует и комплименты отвешивает. Вокруг неё комитетчики пасутся, так что ни вздохнуть, ни пукнуть. И ты собираешься в это влезть.
— Простите, говорю Виктор Сергеевич, но её компания вместе с Владимиром Семёнычем кажется мне всё-таки безопасней, чем те упыри, которых вы мне сосватали, как и вся эта операция, в которой я участвую исключительно по вашей инициативе. Вы сами говорили, нужно создать вокруг себя шум… Вот он шум, лучше не придумаешь. Такой шум даже глухой услышит. А если ваши бандиты такие все крученные, да осторожные, то они тоже риски прекрасно понимают и на рожон не сунутся. Сами смотрите, есть ли среди ваших жертв люди, известные?
— Нет, — бурчит Болотин.
Снова щелчок, и недостающая часть головоломки становится на место.
— А среди тех, с кем до этого играли ваши жмурики, встречались такие? — спрашиваю, — надо материалы дел поднять и проверить…
— Не надо, — останавливает меня следователь, — я эти дела столько раз перечитывал, что такое наизусть помню. Ираклий Тодуа играл с Гайдаем.
— Тем, что Кавказскую пленницу снял? — поражаюсь.
— Да, — кивает Болотин, — вот только «Кавказскую пленницу» снимали у нас в Крыму. Но в Грузии тоже много чего снималось. Причём играли несколько раз.
Я тоже слышал, что режиссёр знаменитых советских комедий был завзятым игроком. Я бы даже сказал «запойным».
— А по другим случаям? — я увлечённо склоняюсь к нему.
— Навскидку не скажу, — следователь качает головой, — надо запрашивать, поднимать связи…
— Шулеры ведь не те люди, которые находятся на виду, — развиваю я свою мысль. — Те, кто по поездам и по паркам шустрит, это мелкая сошка. Да и их жертвы тоже не горят желанием своими деньгами светить. А так, крупные игроки вынуждены показать себя.
Ведь актёры, режиссёры и певцы — это, пожалуй, немногие, легальные советские богачи. Они шулеров притягивают, как лампочка мотыльков.
— Связь, конечно, очень поверхностная, — Болотин пододвигает к себе пепельницу, хлопает по карманам, ищет сигареты, выбивает себе из пачки одну и задумчиво закуривает. — Можно сказать, взятая с потолка.
— Но до этого времени у вас не было и такой, правда?
Мою идею он принимает влёт и разыгрывает на ходу, как забивающий игрок подачу.
— В съёмочных группах или среди тех, кто занимается концертами всегда масса всякого разного народа — ассистенты, осветители, люди, которые занимаются реквизитом. Думаешь, один из них может быть наводчиком?
— Предполагаю, Виктор Сергеевич, — отвечаю, — более того, актёры с режиссёрами меняются, а этот состав так и катается с одного фильма на другой. Сидит такой тихий неприметный человечек в тени, как паучок, и смотрит, что за публика слетается на звёзд. Засветился рядом с ними шулер, его взяли на заметочку и пасут до тех пор, пока он не возьмёт большой куш. Ну а дальше сами знаете,
— Занятная теория, — задумчиво произносит Болотин.
— Если она верна, — говорю, — то это как минимум даёт нам фору по времени, а вам возможность осмотреться в моём окружении. Вдруг этот человек как-то выдаст себя.
— То есть, твоя игра с Высоцким — дело решённое? — хмуриться он.
— Я бы и без вашего задания от такого не отказался бы, — отвечаю ему.
— Автограф возьмёшь, игрок? — хмурясь от смущения, спрашивает Болотин.
— Если выиграю, попрошу на бубновом тузе расписаться.
* * *
К дому, где в Крыму будет выступать Высоцкий, мы с Юрой подъезжаем в начале пятого. Сразу видно, что здесь планируется, вернее, даже происходит нечто значительное, машин на обеих сторонах достаточно узкой улицы как бы не за два десятка. И машины всё ну очень непростые. Никаких видавших виды запорожцев или довоенного антиквариата, а если МОсквич то как минимум 408, а то и 412.
Но основную. массу припаркованных машин составляют Волги, их тут как бы не половина. И посредине этого разгула, мысли сами начинают складываться в слова песен Высоцкого как белый слон — машина самого Владимир Семеныча,белый Renault 16TS. Помню когда узнал, что помимо мерсов и бэх, у него имелась ещё и такая диковинка, то очень удивился.
— Да тут уже все в сборе, — обрадованно говорит Юра, ища место для своей машины, он не хуже других, поэтому Волга, да ещё и белая, да ещё и кабриолет. Умеют люди в Крыму жить, ничего не скажешь.
Калитка была открыта, а вот в дверь пришлось звонить. Через секунду нам открыли
— Федя, а ты здесь какими судьбами? — с порога спросила меня Майя Кармен и я сразу же понимаю, к какому другу Высоцкого мы с Юрой приехали.
С Василием Аксёновым и его любовницей Майей Кармен, чей супруг Роман Кармен сейчас на вершине славы, я познакомился ещё пару лет назад. Как никак мы с Аксёновым состоим в одном союзе. Сейчас, после конца оттепели, звезда Аксёнова светит уже не так ярко, но всё равно он пользуется всеми преимуществами обладателя заветной корочки.
И ни он ни его любовница Майя, невероятно красивая женщина не скрывают своих связей на стороне. Оба, будучи в браке, отдыхают вместе и их вторые половины знают об этом. Это уже даже не измена, а нечто совершенно другое.
Вот такая вот "семья — ячейка общества' в исполнении одного из самых талантливых шестидесятников и дочки партийных работников.
Тут как с коммунизмом, если у большинства вопрос хлеба насущного стоит достаточно остро то некоторые уже давно живут, получая по потребностям и отдавая по способностям. Ну или в этом случае творческие люди отринули пережитки прошлого и живут, руководствуясь новой моралью. Как по мне, это пошло, но не судимы и не судимы будете.
— Привет, Майя, — прекрасно выглядишь, — Да вот, зашёл с другом в гости.
В это время откуда-то сзади послышался голос и самого Аксенова а потом показался и он.
— Юра, рад тебя видеть, Фёдор Михалыч, здравствуй, — мы пожали друг другу руки, а потом Василий обратился к моему спутнику, — вот я дурак, не сопоставил факты. Юр, ты же мне говорил, что придёшь с приятелем из Москвы, который мой коллега. А у нас в союзе лучше всех играет как раз-таки Фёдор Михалыч. Знал бы что ты этого изверга привёдешь послал бы тебя далеко и надолго, — улыбаясь добавляет он.
