— Василий Палыч, я же вас предупреждал в прошлый раз, что всё может плохо кончиться, — на моём лице тоже играет улыбка, — Евтушенко-то хоть здесь нет?
Мы с Аксёновым смеемся, и он поясняет Юре и Майе.
Смешная на самом деле ситуация, этот молодой щегол со своим другом Мухиным попал как-то на творческий вечер Жени Евтушенко. А потом, когда уже остались только свои, два поэта о чём-то там заспорили, и я сам не понял как, но мы четверо уже за карточным столом и расписываем пулю. Михалыч, сколько ты тогда у нас с Женей выиграл?
— Немного, всего три с половиной тысячи.
— Ладно, нечего вам в прихожей стоять, проходите. У нас самообслуживание, так что сами разберётесь, что к чему. Давайте, я вас с Володей и Мариной познакомлю, а то он уже хочет начать.
И без Аксёнова с Высоцким тут были и другие представители советского бомонда. Ещё один приятель Высоцкого Золотухин, Иван Бортник, которого позже вся страна узнает как Промокашку из «Место встречи изменить нельзя», ещё с десяток актёров как театра на Таганке, так и кино.
Ну и конечно, Марина Влади, в этот момент находящаяся на пике своей славы и красоты.
С самим Высоцким и его женой нас знакомит Аксёнов, Владимир Семёнович в это время уже поддат, но держится молодцом.
Мы перекидываемся буквально парой фраз, а потом Влади подаёт Высоцкому гитару и шумный, курящий, закусывающий и выпивающий задний двор двора где, происходит этот певчески-актерско-писательский загул сам по себе затихает.
Гости Аксёнова не сговариваясь садятся кто куда, часть облюбовала мебель, а некоторые уселись прямо на траву.
Высоцкий берёт гитару, садится на специально поданный ему стул и начинает петь.
Большое количество знаковых для всего Союза и того, что пришло ему на смену, вещей он ещё не написал, но и без них этот концерт проходит на ура.
Вернее, это даже не концерт. Это спектакль, самый настоящий спектакль одного актёра. В котором песни, живо переплетаются с общением со зрителями.
Вживую, кстати, Высоцкого именно как певца слушать не так комфортно, как в записи, особенно если говорить про пластинку, записанную в Париже, там и записано всё отменно и сведено на высшем уровне. Здесь же слышно, что как исполнитель Владимир Семёнович слабоват. Впрочем, все недостатки перекрываются харизмой, которой у него на десятерых.
Да и не может быть по-другому у этого человека, который при всех своих недостатках, которых у Высоцкого вагон и маленькая тележка был, хотя почему был, пока ещё есть, самой настоящей глыбой в нашем искусстве.
А ещё я замечаю интересную вещь, задний двор, который снимает Аксёнов, и где происходит этот домашний концерт огорожен достаточно высоким забором, понятное дело, «звёзды» тоже хотят пожить как обычные люди. И вот над этим трёхметровым забором я вижу сразу несколько магнитофонов, на которые соседи записывают концерт. Интересно, как быстро он разойдётся по всей стране.
Последним номером, «в честь Миши Таля, он как раз сейчас лечится в Крыму и Бори Спасского, который скоро будет играть с Фишером», Высоцкий исполнил свою знаменитую «Честь шахматной короны», ту в которой «мы сыграли с Талем десять партий, в преферанс, в очко и на бильярде».
Ну а потом концерт закончился и возобновился фуршет.
— Володя, кстати, насчёт преферанса, сказал Аксёнов, обращаясь к Высоцкому, тот после своего без малого двухчасового выступления, как выжатый лимон, видно, что оно отняло у него много сил. Но при этом актёр заметно протрезвел и взгляд уже не гуляет, впрочем, это ненадолго, виски и коньяка с водкой тут столько, что хватит на всех с головой, — а ведь про этого парня я тебе рассказывал, а Юра его взял и привёл. Ну помнишь, это тот Евстигнеев, который меня и Женю обул.
— Вась, это потому что ты в карты играешь примерно, как я канкан танцую. То есть очень хреново, и лучше этим заниматься, пока никто не видит. Тебя только лопух не обыграет.
— Ну почему сразу лопух, — дипломатично отвечаю я, — Василий Палыч играет в принципе неплохо, но очень авантюрно и слишком уж надеется на удачу.
— Без удачи в картах никуда, — отвечает Высоцкий.
— Как и в любви, да. Но преферанс это всё-таки немного другая игра. В нём расчёт тоже важен.
— Вот ты сейчас как Миша Таль говоришь. Тот тоже всё больше про расчёт говорит.
— Таль очень хорошо играет, — поддакивает Аксёнов, — было бы интересно посмотреть кто кого.
— А знаете что, — оживился Высоцкий, — а ведь это и правда интересно. Васю обыграть невелика наука. Как вам такое предложение, едем к Талю и играем, вчетвером, допустим. Вась, я не про тебя, а про твоего друга. Про Юру Одессита я,в отличии от писателя Евстигнеева, знаю.
— Ты хочешь прямо сейчас всё бросить и поехать играть в карты? — вмешивается в разговор Влади, по-русски она говорит с лёгким акцентом, но он её только украшает.
— Да нет. У Миши сейчас скучно, Нарзан и стол номер 7. А тут у нас мясо и выпивка. Выбор очевиден. Но вот, допустим, завтра можно и поехать к Талю. Как вам такое?
— Я не против, — улыбаясь говорит Юра, — это будет интересно.
— Я тоже не против, — соглашаюсь я, — чемпионов мира по шахматам и звёзд советского театра и кино я ещё не обыгрывал. Надо будет, как закончим, сделать вашу с Талем фотографию. Повешу у себя в кабинете как охотничий трофей.
— А ты наглец, Достоевский, — смеётся Высоцкий и хлопает меня по плечу, — мне нравится. Вот только я готов поспорить, что это Миша у себя над столом повесит твою голову, а не ты его.
— Пари дело благородное, — тут же подхватываю я, — на что бы нам поспорить?
— Давай так. Если выиграет Миша, то ты должен мне его выигрыш.
— А если я то вы мне?
— Да что ты выкаешь? Давай на ты. И да, если ты обыграешь Мишу, то с меня твой выигрыш.
— А это Василий Палычу говорил и тебе скажу. Ох, зря ты это делаешь. У меня же теперь ещё одна цель появилась, выиграть так чтобы принца датского без штанов оставить.
Мы снова смеёмся и жмём друг другу руки. Дело сделано.
Глава 6
Утром следующего дня Юра заезжает за мной в гостиницу, и мы отправляемся за Высоцким.
Сегодня у моего наставника в шулерских делах уже другая машина. Не Волга в кузове кабриолет, а Жигули первой модели, которую позже в народе прозовут «Копейкой». Машина скромнее и классом попроще.
Хотя скромной она, наверное, кажется только мне. Для всех вокруг это диковинка. Да и Юра катит на ней с невероятной гордостью.
Ещё бы, учитывая те очереди, которые надо было отстоять простому советскому человеку, чтобы приобрести автомобиль, гордым владельцем «Копейки» сейчас может стать разве представители партийно-хозяйственного актива страны, такие как сотрудники министерств, первые секретари обкомов или директора заводов.
Злые языки позже будут отказывать этому автомобилю в уникальности, говоря, что «наши купили 'Фиат-124» и назвали по-своему. В первых автомобилях, сошедших с конвейера и правда немало «отвёрточной сборки». Практически иномарка, да ещё какая. Автомобиль года — 1966.
![]()
Фиат — 124 и ВАЗ — 2101. Сёстры близняшки
Специалисты могут говорить про двигатели и тормоза, но с виду — не отличишь! Да и скорость. По сравнению со слабосильными «Москвичами» и тяжеловесными «Волгами» новенький ВАЗ играючи выжимал 140 километров в час.
За что его исключительно полюбили высокопоставленные лихачи. Один из таких делился потом, что в начале 70-х ГАИ-шники на патрульных «Москвичах» даже не пытались преследовать таких за превышение скорости. Всё равно не догонишь, а радаров и фото-фиксаций в те времена, понятное дело, не существовало.
У Юры автомобиль тем более непростой. Сиденья обтянуты красной кожей. Под приборной панелью установлен радиоприёмник. Руль в цветной оплётке, рычаг переключения скоростей венчает рукоятка из янтаря. Не удивлюсь, если настоящего. Эдакий «полный фарш» образца 1972 года.
