— Никей, я не хочу жениться дважды! — протестовал Норей, когда декс пришел уведомить его о принятых решениях. — Я лекс, я должен решать!
— Норей, ты выдержишь не менее, чем два поединка? Если хочешь принимать решения сам, то победи воина рода Борна, как и воина рода Армита. Сейчас их рода самые сильные, — приводил аргументы Никей.
— Я могу выставить вместо себя другого воина! — парировал Норей, не желающий лишь одного, женитьбы… конкретно на тех девушках, которые ему предложены.
— Меня? — понял задумку Никей. — Может проще тогда мне и стать лексом?
— Тогда против тебя будут и Борн и Армит и остальные рода, — усмехнулся Норей.
Новый лекс взрослел, быстро, так как к этому побуждала ситуация. Было бы ошибкой, преступлением, оставаться в детстве, когда стал правителем, пусть и сильно ограниченным Советом Родов, но без этого, в сложившейся ситуации, никак. Можно, конечно, организовать ритуальные поединки, победа в которых прибавляла бы легитимности правителю. Вот только за Нореем не стоит сильный род, который был у Хлудвага.
Род Норея был разгромлен. Ранее, когда лексом был отец Норея, Хлудваг, среди родственников было шесть десятков воинов. Все эти воины имели лучшее оружие, постоянно тренировались и сытно ели, что делало их сильными, рослыми и умелыми воинами. Но переворот Морвага убил многих родственников. Сейчас в главное селение съехались остатки некогда могущественного рода. Это было чуть более двадцати воинов-охотников, которые ранее жили в других небольших селениях Рысей и это позволило выжить. Все они поддержали Норея, понимая, что это единственное условие, которое позволит им и дальше иметь существенный статус, пусть и не такой высокий, как до того.
— Ты прав, лекс, мне не нужно это, быть во главе всех. Это убило бы Рысей. Мое место рядом с тобой, а главная цель — поддерживать тебя. Но и ты не совершай ошибок. Лекс может позволить себе жен по сердцу только, когда он сильный и за ним сильный род. Ты себе позволить такого не можешь, — нравоучал вождя Никей.
Норей не признавался, но он влюбился. Была девчонка в общине, с которой Норей встречался. Он пустил ей кровь, она доверилась ему. Это была девушка с именем Тарка. Они не признавались никому, что перешли грань, за которой только женитьба, либо презрение общества по отношению к девушке.
О связи Норея и Тарки знали все, они целовались, доставляли друг другу удовольствие, но не признавались никому, что уже все случилось. Знать о более тесной связи молодых людей могли только Глеб с Севией, которые слышали, а, может, и видели, как Норей был с Таркой. Мог знать и брат девушки, Сатор, с которым Тарка была по-родственному близка.
Теперь же Норей предавал и Тарку и не сдерживал свое слово, данное Сатору. Но как пойти против обстоятельств? Никак.
— Я хочу сразу третью свадьбу! — даже неожиданно для себя, заявил Норей.
— Что? Ты с ума сошел? Или Господь наградил тебя столь неуемной мужской силой, что и две молодых женщины мало? — Никей недоумевал.
Первая и вторая жена — это было обязательным для лекса. Показывало его статус, что может прокормить двух женщин, как и о мужской силе, что может даровать свое семя этим будущим матерям. Да, лексы, могли иметь и больше жен, но не в столь юном возрасте, а лишь тогда, как иные жены озадачены воспитанием детей и не могут полностью удовлетворять потребности мужа в общении. А сразу три жены? Никей не помнил, чтобы в один день мужчина женился сразу на двух женщинах, а тут третья.
— Кто она? Это, что? Та девка Тарка? Без роду, без племени, без отца и матери? У которой старший брат даже не стал воином? Ты понимаешь, насколько это глупо? — возмущался Никей. — Ты пустил ей кровь?
Норей молчал, не противясь возмущениям своего декса.
— Завтра я отправляюсь в общину, по всем вопросам обращайся к Рыкею, готовьтесь к войне! Делайте стрелы, копья, луки! Через три руки дней Рыкей поведет воинов к Дому Бога. Сюда прибудет Армит, чтобы поддерживать тебя и не допустить глупостей от Борна, — говорил Никей. — И никаких слов о Тарке, и что ты с ней был! Забудь ее! А не получится и боги… Бог оставит ее в твоем сердце, то возьмешь наложницей. Хотя и это будет сложным.
— И буду любить ее больше остальных, — пробурчал Норей, а декс только покачал головой.
Слаб лекс, не обладает вождь теми качествами, которые нужны в такое сложное время. Нужно было прижать всех, запретить право говорить против. Но для того, лексу пришлось бы победить даже не в двух, а в большем количестве поединков. Выставлять же другого поединщика, не проведя ни одного боя, сочли бы за слабость вождя.
Никей понимал, что сейчас он, скорее всего, более нужен Норею, но рвался в общину. С одной стороны он предполагал, что Глеб нечто удумал, для того посланник Бога и оставлял воинов Армита подле себя. И что надумал Верховный жрец, было предельно интересно Никею. Ну и была другая причина, почему Никей рвался в общину — гадюка Мерсия, являющаяся к мужчине даже во сне.
После того, как не стало Хлудвага и Мерсия оказалась вдовой, было утихнувшие чувства, разгорелись с новой силой. Теперь декс бредил, болел этой женщиной и рвался получить лекарство. Он силой ее возьмет, если та не захочет лаской, но теперь, когда Мерсия никто, а он, Никей, второй человек в племени, нет тех сил и преград, которые помешают мужчине принимать убойные дозы «лекарства».
А вечером прибыли люди от Глеба, три воина из общины, которые пересказали просьбу Верховного жреца прислать как можно больше людей для работ.
Глава 4
Глава 4
К вечеру получилось создать уже двадцать пять метров оборонительных укреплений. Учитывая, что всего периметр составляет более километра, такой успех мог показаться полным провалом. Однако, это не так. Во-первых, налажена работа, уже каждый знает свой маневр, не ищет инструмент, не теряется, что и как делать а идет и берет топор, пилу и лихо отрабатывает свой фронт. Кроме того, более двух сотен деревьев повалено, а к установке готовы чуть менее семидесяти обтесанных и заостренных бревен.
Вскрылись и проблемы, без них такие масштабные проекты не бывают. А строительство острога для нас — это грандиозный проект. Тем более, когда все впервые и таким неопытным, если не сказать более грубо, прорабом и архитектором.
Прежде всего, обнаружилась проблема, когда ров и вал образуются более медленными темпами, чем может выстраиваться стена. Пусть люди и копали ночью, не прекращали днем, но, элементарно из-за нехватки инвентаря, этот процесс отстает. В ход пошли даже вилы, которыми чаще взрыхляется грунт, который уже после убирается деревянными лопатами. Аутентичных лопат, и тех не хватает. Но эту проблему, как раз к утру решим. Нехватка инвентаря связана еще и с тем, что приходится две, а то и три лопаты использовать для вкапывания бревен на стену.
Но, как я уже говорил, а может не сказал, а лишь подумал, — все решаемо и по моим расчетам, через две недели, если и не будет полностью построен острог, то, по крайней мере, он уже приобретет достаточные оборонительные рубежи, чтобы резко ограничить путь внутрь периметра.
Кстати, получилось пристроить Мерсию. Она, оказывается, не работала лишь по той причине, что не нашла должности, достойной своему статусу. К слову, выдуманному в ее голове, статусу. Я попробовал свою тещу… Вот тут выдержать бы пошлую паузу, но, нет… Я попробовал ее в роли кладовщицы. И не прогадал. Выдача металлические орудия труда было принято женщиной, как необычайно статусная работа. А я получил пусть и склочную кладовщицу, но вместе с тем, умеющую контролировать выдачу, возврат, а, если надо, так и передачу орудий труда с одной строительной площадки, на другую.
Организованность второго дня массового строительства позволила мне не особо отвлекаться на процессы возведения острога. Я занялся иным.
— Тут? — спросил Фелик, указывая на заболоченное место, отличающееся буроватым цветом.
