Счастливое дитя, дарящее счастье окружающим. А вот еще две фотографии: Райн играет в ванне, а потом радостно смеется, завернутый в махровую простынку. Натали вспомнила, как несла его в детскую, ощутила свежий и сладкий запах его кожи и волос. Райн прижимается к ней со словами: «Я люблю тебя, мама!»
Положив последнюю фотографию на грудь, Натали закрыла глаза, и пленительные картины прошлого возникли в ее воображении: вот Райн делает первые шаги, и личико его сияет от удовольствия; а с каким восторгом он уселся на трехколесный велосипед, полученный в подарок на Рождество; с какой гордостью объявил, что умеет плавать: «Мама, посмотри на меня!»
Неужели я была плохой матерью? Не может этого быть. Мой сын значил для меня все. Мой сыночек... Райн...
Внимание Натали привлекли настойчивые звонки. Кажется, звонят у входной двери, подумала она, возвращаясь к реальности из дремы, в которую внезапно погрузилась. Это мог быть только Дамиан. Больше у нее никого нет.
Фотография Райна соскользнула с груди, когда она встала. Подняв ее, она с грустью посмотрела на смеющегося мальчика и поставила портрет на прежнее место – на тумбочку возле кровати.
Звонки все продолжались.
Засунув ноги в туфли и кое-как расчесав волосы пятерней, она пошла открывать дверь – и тут же встретила внимательный и заботливый взгляд серых глаз Дамиана, проникающий в душу и заполняющий пустоту.
– Как ты себя чувствуешь, Натали?
– Заходи, Дамиан.
– Ты недавно вернулась? – спросил он, взглянув на чемодан и сумку, стоявшие в передней.
– Довольно давно, – ответила она, приглашая его в гостиную. – Все это не похоже на мой дом... – Заглянув ему в лицо, она словно искала ответ на мучивший ее вопрос. – Каким человеком я была?
– В день свадьбы ты была веселой, влюбленной, много смеялась в предвкушении радостей жизни. Ты была... – тут его голос стал мягче и глубже, – самой счастливой женщиной в мире.
– Ты присутствовал... на моей свадьбе?
– Да. – Он иронически улыбнулся. – Тогда я впервые тебя увидел.
– Что же со мной случилось?
– Ты стала рассеянной, невнимательной к окружающим, никому не улыбалась... кроме Райна. Весь прошлый год ты провела угрюмо, замкнуто и одиноко. Не желала ни с кем общаться. Даже не замечала, когда к тебе обращались, меня ты тоже не замечала.
– Но как ты с этим мирился?
– Печально наблюдать за гаснущей свечой и увядающим цветком.
Натали вздрогнула от возникших в ее воображении образов.
– Мне не нравится этот дом! – воскликнула она. – В нем нет души, от меня тут ничего не осталось. А если он был моим, то я не хочу быть той, кому он принадлежал.
– Скажи, Натали, чего ты хочешь? – мягко спросил Дамиан.
Не раздумывая, она подошла к нему и прикоснулась к его груди, в то время как глаза ее просили о помощи.
– Увези меня отсюда, Дамиан.
– Хорошо, – ответил он, обнимая ее.
Прильнув к нему и положив голову на его плечо, Натали ощутила его взволнованное дыхание, от которого затрепетали ее коротко постриженные волосы. Какая разница, куда он ее увезет? Пусть только разгорится ярко ее свеча и цветок ее жизни не увядает. Ей хотелось быть рядом с человеком, который верит и в то, и в другое и терпеливо ждет, когда это случится.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Дамиан перевез ее на свою квартиру в районе Коллароя, недалеко от Наррабина.
Окна выходили на океан, и, как только Натали вошла в его гостиную, она словно очутилась в другом мире.
Здесь ее согрело земное тепло: пол застилал ковер цвета засахаренного меда, мягкие диваны были обиты зеленовато-оранжевой тканью с изображением леопардов и зебр. Столешница большого квадратного стола привлекала взгляд необычным рисунком, а передвижной столик поменьше служил подставкой под телевизор.
Стереосистема, над которой висела полка с компакт-дисками, помещалась в нише. Книжные полки стояли недалеко от бара, в углу комнаты. Дубовая мебель была отделана бронзой, а деревянные табуреты обтягивала коричневая кожа.
Высокое окно столовой тоже выходило на океан. В центре стоял плетенный из тростника круглый стол со стеклянной столешницей и четыре стула, сиденья которых были обиты той же тканью, что и диваны. В кухне, по соседству со столовой, виднелись дубовые шкафы, отполированные гранитные скамейки и великолепный папоротник, простирающий свои ветви до самой перегородки, отделяющей кухню от столовой.
Обстановка квартиры Дамиана показалась Натали интересной. Тяга к комфорту, элементы экзотики и аккуратность естественно сочетались друг с другом. Натали была довольна, что попала в такое уютное жилище, отмеченное индивидуальным вкусом.
– Я бывала здесь прежде? – спросила она.
– Нет, ты здесь впервые, – тихо сказал он, словно бы это был для него торжественный заключительный аккорд, завершающий многолетнюю симфонию ожидания.
Сердце Натали сжалось, когда она подумала о том, что невольно заставила его страдать и томиться. Поставив ее чемоданы при входе в холл, Дамиан наблюдал за ней. Натали с улыбкой спросила:
– Я сама не хотела навестить тебя? Отказывалась от приглашений?
Он замотал головой.
– Тебя никогда не приглашали в этот дом.
Значит, то, что он привез ее сюда, было для него нешуточным шагом: он открывался перед ней теперь, как никогда прежде. Видимо, Дамиан не чувствовал себя уязвленным своим одиночеством, а, напротив, следил за ее выражением лица с некоторой гордостью, будто бы говорил: «Вот я каков. Ты можешь здесь остаться, если захочешь».
– Мне здесь очень хорошо, – заверила Натали, – а твои диваны выглядят весьма соблазнительно, так и хочется плюхнуться на один из них. – Она вздохнула. – Боюсь, я сейчас так и сделаю.
Он успокоился и пригласил ее жестом выполнить это желание.
– Чувствуй себя как дома. Может быть, хочешь перекусить?
– Нет, спасибо, не хочется.
– Я сейчас кое-что приготовлю.
Пока он выносил чемоданы в другую комнату, Натали сбросила туфли и забралась в уголок одного из диванов, обложенных мягкими подушками. Тело ее ныло от невероятной усталости: в один день столько событий! Но она ни о чем не жалела.
Дамиан вернулся уже в домашнем одеянии: на нем были джинсы и рубашка с расстегнутым воротом и засученными рукавами. Хотя ему тоже не помешало бы отдохнуть, он, одобрительно улыбнувшись, прошел на кухню, чтобы приготовить кофе и сандвичи.
Наблюдая за ним с восхищением, Натали недоумевала, почему он предпочел ее всем остальным женщинам. Ведь на его пути встречалось немало красавиц, и многие, несомненно, увивались вокруг него. Странно, что Дамиан, достигнув тридцати с лишним лет, ни с кем не связал свою судьбу. Натали огляделась по сторонам, но не обнаружила хоть какого-нибудь признака женского присутствия.
