Глаза ее блестели, когда она вошла в спальню – здесь она проведет с Дамианом три ночи. Роскошная кровать под балдахином занимала большую часть комнаты. Желтая драпировка сочеталась по цвету с растительным орнаментом на подушках в изголовье. Из этой же ткани был сделан подзор, видневшийся из-под белого стеганого одеяла, а сверху были небрежно разбросаны подушки в желтых и белых наволочках.
Понравились ей и тумбочки в викторианском стиле, и столик для рукоделия на трех ножках. Высокие бронзовые светильники, стоявшие на тумбочках, роняли свет из-под желтых абажуров. Оглядываясь по сторонам, Натали восхищенно рассматривала обстановку элегантной спальни. Напротив кровати стоял массивный шкаф с выдвижными ящиками и большим зеркалом, в котором отражалась вся комната.
Она взглянула на Дамиана, надеясь прочесть в его глазах одобрение. Но он в это время разговаривал с хозяйкой, которая показывала ему великолепный камин, расположенный между двух кресел, обитых зеленым бархатом. Живой огонь теплился в очаге. Дамиан, выслушав инструкцию, приоткрыл дверцу камина и подложил в огонь свежих дров.
Внимание Натали привлек в это время изящный шезлонг, стоявший возле окна у дальней стены. Оттуда можно было насладиться видом извилистых долин, а также живописными, красными и желто-охристыми, скалами, которые тянулись до самого горизонта.
Вдруг ледяная дрожь пробежала по спине: отвесные скалы над голубыми эвкалиптами казались такими твердыми и... безжалостными. Натали нахмурилась, мысленно произнеся слово «безжалостные». Какая глупость – придавать значение чувствам, вызванным топографией местности.
Натали живо откликнулась на приглашение хозяйки осмотреть ванную комнату. Дамиан тем временем наблюдал, как пламя охватывало дрова.
Казалось, он не знает, чем заняться, и старается делать хоть что-нибудь, чтобы убить время.
Ванная комната была такой же роскошной, как и прочие помещения. На фоне стены, облицованной синей и зеленой керамической плиткой, красовались синие, зеленые и желтые полотенца. Пол в душевой повторял цвета облицовочной плитки, а ванна, наполнявшаяся водой из источника, выглядела не менее великолепно.
Хозяйка, выслушав одобрение Натали, пригласила ее в гостиную. Тем временем портье внес их чемоданы, а горничная поставила на столик поднос с виноградом и клубникой, а также бутылку шампанского в серебряном ведерке со льдом и два хрустальных бокала. Хозяйка, сообщив, что ленч подают в час дня в столовой, ушла. Наконец Натали и Дамиан остались одни.
Стоя спиной к камину, словно ему было холодно, Дамиан принужденно улыбался.
– Прекрасная комната, – сказал он.
Казалось, он ждет, чтобы она сделала первый шаг, – ведь именно по ее желанию они остановились здесь. Может быть, она совершила ошибку, лишив Дамиана инициативы? Может, ему не нравится ее выбор? Или он приготовился к очередным капризам с ее стороны?
Но ведь он говорил, что решающее слово за ней, и она выбрала «Сизокрылый туман». В чем же дело? Настало время все расставить по своим местам. Дамиан ей ясно сказал, чего он хочет: главное для него – она сама, все остальное не имеет значения.
– Спасибо тебе за то, что ты во всем мне потворствуешь, – тихо произнесла она, подходя ближе и глядя ему в глаза. Их взгляды встретились, и она поняла, что он в растерянности и не знает, как сейчас поступить: с одной стороны, соблазн завладеть ею немедленно был так велик, что он с трудом сдерживал себя, однако страх разочаровать ее и вызвать неприязнь пугал его не меньше.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, – сказал он.
– Как могу я не быть счастливой, если ты мне ни в чем не отказываешь?
В глазах Дамиана притаилась боль.
Положив ладони на его грудь, Натали чувствовала, как колотится его сердце, и ей хотелось утешить его, помочь.
– Я верю себе теперешней, а не той, какой стану потом. Если я изменюсь, пусть сейчас произойдет то, чего мы оба хотим: я дарю тебе мою любовь. Давай забудем о прошлом и будущем. У нас есть настоящее.
Обхватив его голову руками, она прижалась губами к его губам, желая подтвердить сказанные ею слова. Он обнял ее и прижал к груди, страстно целуя.
Но жажду близости нельзя было утолить одними поцелуями.
Прижимаясь грудью к его мускулистой груди, Натали мечтала, чтобы одежда, разделявшая их тела, поскорее исчезла. Дамиан обнимал ее все крепче. Натали приоткрыла влажные янтарные глаза, обжигающие жаром разгоревшейся страсти. В глубине души она сознавала, что эта страсть родилась давно, но она сама прятала свое чувство за семью печатями. Желания, которые они так долго сдерживали, вырвались наружу, она знала, что именно с ним, с Дамианом, она сможет испытать всю глубину интимного счастья...
По блеску его глаз она поняла, что он прочел ее мысли. Между ними теперь возникло то, что сильнее объятий, – уверенность в предназначенности друг другу. От этого никуда не уйти.
Вытянув ее рубашку из джинсов, Дамиан стал расстегивать пуговицы у ворота.
– Снимай поскорее свою рубашку, чтобы я могла к тебе прикоснуться, – пролепетала она срывающимся голосом.
Он подчинился со счастливой усмешкой, и сердце Натали радостно дрогнуло. Она гладила его шею, плечи и могучие руки. Какая извечная сила влечет мужчин и женщин друг к другу? Извечная и неодолимая. Вот он, мой возлюбленный, мой мужчина! – говорило ее сердце.
Стянув с нее рубашку, Дамиан завороженно любовался женственной прелестью ее тела. О чем он думал? Может быть, о том, что эта женственность создана для него: очертания ее груди, формы тела дарят ему простую, но такую сильную и чистую радость обладания. Глубоко вздохнув, Дамиан поднял на нее глаза, и сердце ее сладко заныло от выражения нежности в его взгляде.
– Ты задела струны моей души, – тихо сказал он и, склонившись, стал целовать ее грудь, посылая токи желания всему ее телу. Вороша его волосы и прижимая его голову к груди, Натали хотела одного – чтобы это продолжалось вечно.
Опустившись на колени и целуя ее живот, Дамиан стал стягивать с нее оставшуюся одежду. Теперь ее захватило другое, не менее сильное наслаждение, сопровождавшееся то дрожью, то жаром.
Протянув к нему руки, когда он поднялся с колен, Натали принялась порывисто срывать с него одежду. Тело его затрепетало, когда она, приоткрыв рот, нежно захватила губами то, где таилась жизнь их будущего ребенка.
Среди стонов она различала свое имя и радовалась, что может дарить ему такое сильное наслаждение.
Он помог ей освободиться от ткани, разделявшей их тела, страстно целуя ее и увлекая к кровати. Откинув одеяло, Дамиан положил ее на прохладные простыни и припал к ней, но вдруг, о чем-то вспомнив, поднялся.
