А на прием в поликлиники (в 30–40 % случаев) приходят люди, у которых жалобы, идентичны жалобам Софьи. В отделениях терапевтического профиля с этими расстройствами лечатся 42–48 % больных (Бройтигам, 1999).
Пасьянс болезни
Как видно из предыдущего раздела, при вегетативной дистонии все страдания переплетаются невероятно сложным образом. Психиатр находит в них признаки психического расстройства, кардиолог – кардиологического, пульмонолог – бронхолегочного… Все зависит от того, какие жалобы преобладают и какой специалист о них расспрашивает.
Но представляется маловероятным, чтобы у одного человека одновременно было столько разных болезней. Так оно и подтверждается исследованиями – внутренние органы здоровы. Конечно, органы работают не совсем правильно, но структура их здорова. В итоге у человека остается только один путь – лечить психику.
Такое понимание этой болезни возникло не сразу. Оно медленно формировалось в течение последних двух веков. И постепенно выделилось в два раздела – психосоматическая медицина психологов и психосоматическая медицина физиологов, идеи которой поддержали неврологи и психиатры.
Каждая из них отстаивает свой собственный взгляд на причины болезни, но при этом методы лечения у них схожи и направлены на коррекцию психики. Именно в ее расстройствах им видится причина болезни.
Опыт же людей, которые упорно таким образом лечат свою вегетативную дистонию, показывает, что эти методы малоэффективны. Почему? Размышляя над этим вопросом, я скрупулезно изучал труды специалистов по психосоматической медицине и неврозам.
Постепенно обнаружилось множество пробелов в их воззрениях на эту болезнь. Пробелов, заполненных псевдонаучными фантазиями. Но более подробно об этом несколько позже.
А пока вернемся к реальному человеку, к Софьиным проблемам, и попробуем из них разложить аналитический «пасьянс».
Этот пасьянс обнаруживает две группы расстройств, одни из которых относятся к голове, а другие – к телу. К голове относятся все ее невротические расстройства, такие как постоянный страх, тревога, депрессия, нарушенный сон, снижение памяти, рассеянность.
Другие расстройства Софьи можно назвать телесными. Они включают в себя следующие проявления:
• зрительные – в виде нарушения остроты зрения
• сердечные – дыхательные, желудочно-кишечные
• эндокринные – в виде расстройств месячного гормонального цикла
• сосудистые – в виде зябкости ног; ощущений внутреннего жара или озноба, спазма в голове; головокружения, неустойчивого артериального давления
• чувствительные – в виде различных онемений
• мышечные – в виде слабости в руках и ногах, стойкого повышенного тонуса мышц шеи и плеч; судорог в ногах
• суставные – боль в голеностопных суставах
• нейротрофические – стойкая себорея головы; псориаз
• метаболические – повторяющиеся периоды постоянного чувства голода
• терморегуляционные – приступообразная потливость; постоянная влажность кистей и стоп
• адаптационные – в виде ухудшение самочувствия при минимальной эмоциональной и интеллектуальной нагрузке, при изменении погоды, при посещении бани, при приеме ванны; и замедленное восстановление самочувствия после любой нагрузки.
Кроме всего перечисленного, имеются жалобы на приступы. Раньше их называли «вегетативные кризы», а сейчас – «панические атаки». В целом это те же невротические и телесные расстройства, только усиленные приступом во много раз.
Как мы видим, общая картина болезни представляется невероятно сложной. Если поразмыслить, то любому врачу, будь это в поликлинике или больнице, определить, из-за чего возникла эта болезнь, – задача малоразрешимая. Тут должны быть привлечены не менее десяти специалистов разного профиля.
В жизни оно так и получается. За короткое время у человека набирается большая папка анализов. И все они показывают, что если и есть какие-то отклонения – то они незначительные и не могут быть причиной той болезни, которая есть у Софьи. Тогда сама собой напрашивается мысль о том, что в данной ситуации необходим специалист, который смог бы объединить то, что на первый взгляд кажется физиологически невозможным, смог бы между психическими и остальными расстройствами найти недостающее «звено».
Давайте посмотрим, как это решается сегодня.
Психосоматическая медицина психологов
Психосоматическая медицина психологов возникла в конце XIX века. И возникла не на пустом месте. Все происходило от насущной необходимости. Непонятные болезни были всегда, и им всегда пытались найти объяснение.
Еще Гиппократом было отмечено, что разные люди одной и той же болезнью болеют по-разному.
Да и по характеру люди сильно отличаются друг от друга. Одни – сангвиники, психически сильные и уравновешенные. Другие – флегматики, психически сильные, но медлительные. Третьи – холерики, психически сильные, но неуравновешенные. Четвертые – меланхолики, психически слабые и неуравновешенные.
Люди с каждым из этих характеров и болеют, и по телосложению выглядят по-разному. Кроме того, каждый из этих четырех типов людей склонен к возникновению своих, определенных болезней.
После Гиппократа был период почти в две тысячи лет, когда изучалась не психология болезни, а анатомия человеческого организма. Уже к середине XIX века сформировались достаточно полные знания о строении внутренних органов. Стало известно, что организм состоит из отдельных клеток. Тогда же возникла клеточная теория Р. Вирхова, утверждавшая, что все болезни первично возникают в клетках. В XIX веке медицина продвинулась и в понимании того, из-за чего возникают многие болезни. Были открыты микробы – возбудители инфекционных заболеваний.
На этом фоне принципы работы головного мозга и других отделов нервной системы оставались малоизученными.
Болезни, при которых возникали сильные физические и душевные страдания, были всегда. К ним относились приступы удушья, приступы болей в сердце, а также болезни, подобные болезни Софьи.
Хотя сами болезни и не были понятны, но страдания от них были вполне доступны изучению. Но других способов заглянуть в их тайну – не было.
Вот кратко о том, в каких реалиях возникала психосоматическая медицина психологов. Ее представители стали изучать душевные переживания, которые, по их мнению, могли бы пролить свет на причины этих болезней. Своим духовным отцом они избрали философа Фридриха Ницше с его концепцией «Новой морали», который, как оказалось впоследствии, страдал шизофренией.
Постепенно у представителей психосоматической медицины сложилось убеждение, что больные, имевшие такие расстройства, как у Софьи, в своем подсознании должны иметь скрытые душевные переживания: чувства озлобления, стыда, вины, различные конфликтные переживания. Отвергая болезни как болезни органов, они стали называть их телесными ощущениями от душевных страданий.
Представитель психосоматической школы доктор Новалис в 1898 году писал, что любые болезни должны рассматриваться как телесные сумасшествия.
Это высказывание сохраняет свою актуальность и в современной психосоматической медицине: болезнь есть телесное страдание от внутреннего душевного конфликта.
И если, как они считают, путем психоанализа по Фрейду выявить этот конфликт, о котором человек может даже не подозревать, и далее объяснить ему, что в этом его проблема, то произойдет восстановление его психоэмоционального состояния. И тогда болезнь беспрепятственно покинет тело. Они в этом абсолютно убеждены.
Вероятно, с таким объяснением можно было бы соглашаться в XIX веке. Тогда не было знаний о законах, по которым осуществляются физиологические процессы в организме. Можно было бы принять эту точку зрения и сегодня, если бы методы их лечения были эффективны. Что подтверждало бы их правоту. Собственно говоря, какая разница врачу – чем лечить болезнь и какой теории придерживаться? Важно, чтобы лечение было эффективным и безопасным.
Однако психосоматические методы – психоанализ и плюс еще двадцать пять видов психотерапии – никого не избавляют от таких болезней, как у Софьи. Облегчать страдания, может, и помогут, но вылечить – нет.
Да и между собой психологи сегодня не могут договориться. Представители каждого направления, ведя жесткую конкурентную борьбу за больничные кассы, считают, что их методики лучше остальных.
Повторюсь, что психологи и психосоматическая медицина в течение более ста лет остаются тверды в своих убеждениях: любая болезнь – это и не болезнь в том смысле, как ее понимают физиологи и врачи, это только реакция тела на внутренний, бессознательный конфликт, крепко сидящий в голове больного человека.
