Четверо молодых индейцев с некоторым колебанием направились к ферме. Дерзость помаленьку испарялась из разгоряченных ссорой голов. Теперь каждый из них ждал только, чтобы кто-то первый выступил с каким-то разумным, компромиссным предложением, которое позволило бы им всем отказаться от слишком рискованного предприятия, не теряя при этом достоинства. Но быть этим первым не хотелось никому, каждый боялся обвинения в трусости. Так и получилось, что в мрачном молчании они доплелись уже до фермы и там безотчетно остановились. Черный Орел видел, что товарищи выжидательно смотрят на него. Под этими взглядами он еще больше помрачнел и первым вошел в корчму. Его спутники последовали за ним.
— Хо! Мы хотим есть, дай нам что-нибудь! — резко произнес на какой-то смеси индейского и английского Черный Орел.
Джонс ничуть не был удивлен приходом молодых дакотов, ведь в сорока пяти милях к юго-западу от фермы находилась резервация санти дакотов. Никому не запрещалось покидать резервацию, так что довольно часто мимо фермы проходили группы отправляющихся на охоту в Больших лесах индейцев и у никого это обстоятельство не вызывало ни малейшей тревоги. Правда, он сразу заметил, что молодежь явно не в настроении, и решил побыстрее от них отделаться. После уборки он намеревался отправиться к своим соседям, на ферму Бейкеров. Его жена уже была там. Стараясь не показать своего неудовольствия, Джонс ответил:
— Сегодня воскресенье и священная Библия велит нам праздновать, а не работать в этот день. По воскресеньям мы ничего не готовим для гостей.
— Это написано в твоей священной книге, белый человек. А наш, индейский бог велит в любом случае накормить и напоить усталых путников, — произнес Черный Орел.
— Ты и не должен сам работать, ты ведь мужчина, — вставил Хитрый Лис. — Прикажи своей жене, чтобы она что-нибудь приготовила для нас.
— Жены нет дома, — пояснил Джонс. — Она пошла на соседнюю ферму в гости к Бейкерам. Мы с дочкой тоже сейчас туда идем.
— Мы пить хотим, уж наверно твоя религия не запрещает напоить жаждущих? — дерзко вопросил Черный Орел, ища повода, к чему прицепиться.
Джонс, не теряя присутствия духа, спокойно ответил:
— На столе стоит кувшин с кофе, можешь все выпить и отдохнуть здесь, но нам пора идти. Нас ждут к общей молитве.
Сказав это, Джонс с дочерью вышли из дома, оставив смущенных индейцев одних.
— Посмотри, куда они пошли! — обратился Черный Орел к Хитрому Лису.
— Может, он хочет позвать соседей на помощь? — забеспокоился Серый Глаз.
Хитрый Лис выглянул из окна и вскоре сообщил:
— Идут они спокойно, может быть, и на самом деле собираются молиться своему Богу.
Черный Орел осторожно заглянул в соседнюю комнату. Там в кроватке спал маленький мальчик. Индейцы, не будучи на военной тропе, относились к любому ребенку с большой приветливостью и снисходительностью, поэтому Черный Орел тихонько удалился из комнаты и сказал:
— Этот белый совсем дурак, ничего не заподозрил. Оставил с нами спящего малыша.
— Ну, так что будем делать? — нетерпеливо спросил Одинокий Пес.
Все вопросительно поглядели на Черного Орла, а тот сам не знал, как следует поступить. Ему показалось, что он прочитал во взгляде Хитрого Лиса издевку, как будто тот угадал его, Черного Орла, колебания. Он гневно нахмурился и ответил:
— Идемте за Джонсом на ферму Бейкеров. Там белых будет больше и там-то мы и проверим, кто боится убить белого человека.
В усадьбе Бейкеров собрались люди. День выдался солнечный и жаркий, поэтому все находились среди деревьев на дворе, вокруг которого теснились разные хозяйственные постройки. В глубине двора стоял большой фургон, накрытый натянутым на высокие стойки брезентом. Это семейство Виранес, двигаясь дальше на запад, остановилось немного отдохнуть у давних своих знакомых Бейкеров. Кроме обоих Бейкеров находились там еще Джонсы с дочкой, а всех вместе набралось их трое мужчин и четверо женщин.
Увидев входящую во двор четверку вооруженных индейцев, госпожа Виранес заметно обеспокоилась, подбежала к мужу, прижалась к нему, но привыкшие к санти дакотам Джонсы и Бейкеры тут же постарались ее успокоить.
Молодые индейцы тоже были смущены таким количеством белых людей, чего они никак не ожидали, но не показали этого. Черный Орел заметил только одно ружье, оно стояло, прислоненное к колесу фургона. Это сразу придало ему уверенности в себе.
— Хо! У белых братьев сегодня праздник, и они правильно делают, что отдыхают на свежем воздухе, — заговорил он на ломаном английском. — Поговорить, повеселиться и ничего не делать — это на пользу.
— Нам приятно, что вы пришли нас проведать, — отозвался Джонс. — Вы говорили, что вам хочется пить. Думаю, госпожа Бейкер вас чем-нибудь угостит.
Госпожа Бейкер двинулась было к дому, однако Черный Орел жестом руки остановил ее:
— Не надо, мы не хотим пить. Сегодня праздник, давайте развлечемся. Может быть, белые мужчины хотят пострелять по мишени? Посмотрим, у кого лучший глаз — у белого или индейца.
Бейкер, Джонс и Виранес чувствовали себя неуютно в обществе непрошеных гостей, поэтому охотно согласились на предложение. Бейкер быстро направился к дому и вскоре вернулся с двумя заряженными ружьями. Он установил на заборе пустую жестяную банку и предложил:
— Можем начинать соревнование!
— Белые братья начинают первыми, — любезно произнес Черный Орел, подкрепив свои слова дружественным жестом руки.
Бейкер кивнул, отмерил от забора двадцать пять шагов, повернулся и поднял ружье. Он целился долго, старательно. Пуля его пробила банку насквозь. После столь же успешно стрелял Джонс, и он, так же, как перед ним Бейкер, не стал вновь заряжать ружья.
Индейцы не сводили глаз с белых мужчин. То обстоятельство, что ни один из них не зарядил вновь ружья после того, как выстрелил, свидетельствовало о большом легкомыслии и полном отсутствии опыта, так необходимого на Диком Западе. Только новички могли вести себя так беспечно. Черный Орел заметно воодушевился и многозначительно посмотрел на не меньше его довольных спутников.
Именно в эту минуту выстрелил Виранес и промахнулся. Остальные белые рассмеялись, его промах их позабавил.
— Ну, а теперь очередь краснокожих братьев! — предложил Бейкер.
— Да, теперь наша очередь! — подтвердил Черный Орел. Он быстро поднял ружье на плечо и, почти не целясь, выстрелил Бейкеру прямо в грудь.
Четыре выстрела прозвучали почти одновременно, поскольку остальные санти дакоты как по команде вскинули ружья, убив наповал Виранеса, Джонса и его жену. Не успели потрясенные оставшиеся в живых три женщины придти в себя, как Хитрый Лис вновь зарядил ружье и застрелил пятнадцатилетнюю дочку Джонсов.
