Дверь кухни открылась, и торопливо вошли мужчина и женщина. При виде нас они остановились, но скорее потому, что хотели хорошенько нас рассмотреть, чем от неожиданности. Мужчина был очень высоким, с темно-каштановыми волосами, женщина — пухлая, со светлыми завитыми волосами.
— Где моя мать? — спросил мужчина.
— Наверху, — ответила я.
Без единого слова пара двинулась вверх по лестнице. Оба они были одеты в зимнюю униформу Доравилла: тяжелые пальто и джинсы, сапоги и фланелевые рубашки.
— Ее сын и его жена, — констатировал Толливер. Это казалось очевидным. — Паркер и Беталинн. — Брат куда лучше меня запоминал имена.
Зазвонил телефон, и наверху сняли трубку.
Ситуация была, мягко говоря, неуклюжей.
— Мы должны уйти, — заявил Толливер. — Мне плевать, что сказала коп. Нам не нужно быть здесь.
— По крайней мере, мы могли бы выйти и посидеть в своей машине. Так будет лучше.
— Пойдет.
Мы вымыли чашки из-под выпитого нами кофе и положили в сушилку. Потом оделись и, тихо, как воры, вышли из кухонной двери под навес, а потом добрались до машины. За «кадиллаком» Твайлы был припаркован большой пикап, и я почувствовала облегчение, что он не загородил нам выезд.
Толливер включил двигатель, и спустя пять минут температура стала сносной. День подходил к концу, теплее не становилось, и небо выглядело все более и более серым.
Прошло десять минут, мы не обменялись ни словом. Толливер подал машину задом по подъездному пути, и мы вернулись в мотель.
Наша комната была благословенно теплой.
Я приготовила горячий шоколад, и мы сидели, зажав кружки в ладонях, и прихлебывали водянистый напиток.
Я взяла книжку, которую читала, и растянулась на кровати, чтобы попытаться погрузиться в чтение. Но невозможно было уйти от мертвых мальчиков.
— Их восемь, — произнес Толливер. Он сидел в одном из кресел, положив ногу на кровать.
— Да, — ответила я. — Это было страшно, очень страшно.
— Хочешь рассказать мне?
— Толливер, все было слишком ужасно, чтобы об этом говорить. Их мучили, избивая, пуская в ход ножи, вытворяли с ними все, что только возможно. Их изнасиловали и медленно убили. Далеко не сразу. У меня сложилось впечатление, что этим занимался не один человек.
У Толливера был такой вид, словно его тошнит.
— Тогда мне жаль Твайлу, — сказал он. — Ей будет труднее, чем если бы его просто нашли в виде скелета со сломанной ногой у подножия крутого обрыва.
— Все будет еще хуже, прежде чем станет лучше.
Мы находили много жертв несчастных случаев — особенно в горах. Большинство людей не понимают, что местность может тебя убить, или становятся слишком благодушными в знакомых местах. Особенно охотники. Они так привыкают носить ружья вне дома, что начинают относиться небрежно к основным правилам безопасности. Они небрежно обращаются с оружием. Позволяют разряжаться аккумуляторам мобильных телефонов. Не говорят никому, куда собираются на охоту. Не носят с собой никаких аптечек. Охотятся в одиночку. И забывают носить оранжевую спецовку.
Но смерти этих мальчиков были далеко не несчастным случаем.
— Да, будет много хуже, — повторила я. — И есть те, кто несет за это ответственность. Это сделал кто-то из местных.
Толливер с минуту пристально смотрел на меня.
— Верно, — наконец произнес он. — Никто, кроме местного, не похоронил бы там тела. Все тела.
— Да, никто, кроме жителя городка, не возвращался бы в то место восемь раз, чтобы похоронить тело. — Мне это казалось резонным предположением.
— Где они были убиты? Ты знаешь?
— Я не «читала» их всех, — ответила я. — Первый, в первой могиле — да, он умер в старом доме или в сарае. Я не могу сказать наверняка, пока не осмотрюсь внутри.
— Он забирал их всех туда и творил все эти вещи?
Я порылась в потоке впечатлений, которые получила от мертвых.
— Да, думаю, что так, — с сомнением произнесла я.
Было что-то такое в ощущении их смерти… Что-то слегка неправильное.
— Определенно кто-то из местных, — прошептал брат.
— Как вообще такое возможно в столь маленьком сообществе? — спросила я.
— Ты имеешь в виду — как человек мог скрыть от остальных, что он желает убивать и мучить мальчиков?
Я кивнула.
— И как люди вокруг сидели сложа руки, когда пропало столько мальчиков?
— Думаю, поскольку тела не нашли, оправдать такое немного легче.
А потом мы сидели, погрузившись в мрачные мысли, которые текли разными путями, и время от времени притворялись, что читаем, пока не сгустилась тьма.
Тогда в дверь постучала шериф Рокуэлл. Толливер проводил ее в комнату. Ее темно-зеленые форменные штаны были в пятнах, и тяжелая куртка тоже была перепачкана.
— Мы и парни из Бюро провели раскопки, — сообщила она. — Вы оказались правы. Все наши мальчики там, и в придачу еще двое.
Глава пятая
Шериф Рокуэлл сидела в одном из кресел. Мы с Толливером — по другую сторону стола, напротив нее. Она уже держала чашку дымящегося кофе из «Макдоналдса», поэтому я не предложила ей шоколад. Шериф не упомянула о том, что мы уехали от Твайлы. Она выглядела измученной, но обозленной.
— В следующие дни к нам будет приковано много внимания. В офис уже звонят с телестанций. Они вышлют сюда съемочные группы. Бюро расследований штата возглавило расследования, но их люди позволили мне принять участие. Они хотят, чтобы я поддерживала связь с вами двумя, так как это я пригласила вас сюда. Руководящий агент Пелл Клавин и специальный агент Макс Стюарт рвутся с вами поговорить.
Мы промолчали, и тогда шериф спросила:
— Знаете, чего мне хотелось бы? Мне хотелось бы, чтобы я могла выписать вам чек, а вы просто покинули бы город. Из-за этой истории Доравилл станет объектом пристального внимания… Что ж, я думаю, вы знаете, каково это. Нас не только выставят равнодушными, что мы позволили какому-то маньяку убить восемь мальчиков, прежде чем обратили внимание на происходящее, но и еще крайне легковерными.
«Что ж, вы сами сказали, какие вы», — подумала я.
— Если бы мы могли, то уехали бы немедленно, — сказал Толливер, и я кивнула. — И не стали оставаться ради этого балагана.
Некоторое внимание прессы было полезно для моего бизнеса, пристальное внимание — нет.
Шериф Рокуэлл откинулась на спинку кресла, и это внезапное движение заставило нас взглянуть на нее. Она же странно смотрела на нас.
— Что? — спросил Толливер.
— Я бы никогда не поверила, что вы упустите шанс на бесплатную рекламу, — произнесла она. — Теперь я стала о вас лучшего мнения, чем прежде. Вы и правда хотите уехать? Может, я смогу попросить парней из Бюро расследований проехаться до соседнего города, чтобы с вами поговорить, если вы захотите этим же вечером сменить мотель.
