— О, мне так жаль. Ваши родители уже скончались?
— Моя мать — да. А отец все еще жив.
В тюрьме, но жив. Мать Толливера умерла еще до того, как его отец познакомился с моей мамой, а отец Толливера вышел из тюрьмы и жил… где-то. Учитывая, что мои мама и папа и отец Толливера все были юристами, они пали крайне низко. И по своей вине.
— Да, как ужасно. — Твайла казалась слегка шокированной. — Мне очень жаль.
Я пожала плечами. Так уж все вышло, тут ничего не изменишь.
— Спасибо, — бросила я.
Я знала, что голос мой звучит неискренне, но ничего не могла с этим поделать. Услышав, что моя мать умерла, я почувствовала сожаление, но не удивление и облегчения не испытала.
После этого мы молчали, пока не свернули на обочину дороги. Твайла взглянула на список, который набросала во время недолгого телефонного разговора с Сандрой Рокуэлл. Конечно же, у шерифа имелся список мест, которые следовало проверить, расположены они были в порядке важности.
Мы прибыли на место номер один.
Оно находилось за зданием средней школы, на футбольном поле — участке вытоптанной ровной земли. Один из мячей, которые гоняют мальчики, все еще лежал на краю поля, хотя футбольный сезон закончился. Раздевалка при футбольном поле была закрыта и заперта на замок до следующего года. Теперь начнется баскетбольная пора.
— Вот здесь стоял автофургон, — сказала Твайла. — Мы только что приобрели его для внука. Старый подержанный «додж».
О Джеффе шериф Рокуэлл рассказала меньше, чем о любом другом из пропавших мальчиков, может быть, потому, что знала: мы будем разговаривать с его бабушкой.
Оглядываясь теперь по сторонам, я не видела никого. Ни единой живой души. Итак, похищение отсюда было возможным, хотя и рискованным делом. В любой момент из школы мог кто-нибудь выйти. Но домов поблизости не было. Дорожка за футбольным полем представляла собой лишь полоску голой земли перед крутым холмом, который рассекли, чтобы построить школу.
Хотя место вполне подходило для похищения, я сильно сомневалась, что кто-то убил мальчика прямо здесь и здесь же закопал. Но мне хотелось продемонстрировать свою старательность. Я вышла из машины и послала на поиски ту часть меня, которая сделала меня уникумом. Ответа я не получила. Только почти неуловимый звон в ушах, говоривший о том, что где-то поблизости есть очень старые останки. Я научилась не обращать внимания на такие ощущения во время поисков новых трупов.
Хотя радиус будет почти тем же самым, недостаточным, чтобы ощутить разницу, я прошлась, продолжая получать все те же сигналы.
Молча покачав головой, я забралась обратно в «кадиллак».
Пока мы ехали, Твайла показывала на те или другие городские достопримечательности, мимо которых мы проезжали. Я не слушала. Вместо этого я сосредоточилась на том, что мне удается уловить во время езды.
От местного кладбища исходило много помех, но нам пришлось остановиться, потому что именно там нашли шапку Тайлера.
Конечно, на кладбище находилось множество тел, и некоторые из них — очень свежие. Было слишком холодно, чтобы снимать обувь, но, следуя своим инстинктам, я двинулась к самым свежим могилам. Вот сердечный приступ, а вот смерть от старости. Иногда, знаете, вы просто мирно испускаете дух.
Это были самые недавние смерти.
Но Тайлер Вебб исчез два года назад, если я правильно помнила, поэтому мне пришлось проверить множество других тел. Ни одно из них не принадлежало Тайлеру. Все они были именно теми, чьи имена значились на надгробьях.
Я порадовалась, что Доравилл — небольшой город, а также, что некоторые умершие похоронены на новом кладбище, к югу от Доравилла.
Теперь мы находились на западной окраине, и Твайла снова остановилась на обочине дороги.
— Человека, который здесь живет, арестовывали за нападение на мальчика, — сообщила она, показав на белый полуразвалившийся каркасный дом, еле видный за путаницей виноградных лоз и молоденьких деревьев. — Его неоднократно допрашивали.
Из машины я ничего не улавливала. Я вышла и, закрыв глаза, сделала пару шагов вперед. Уловила гудение слева, довольно далеко отсюда, в лесу, но такое слабое гудение ассоциировалось у меня со старыми кладбищами.
Потом услышала, как Толливер опускает окно.
— Спроси Твайлу, есть ли там старая церковь с погостом.
— Да, — кивнул Толливер. — Там церковь Горы Арарат.
— Ничего, — сказала я, вернувшись в машину.
Твайла глубоко вдохнула, как будто собираясь разыграть последнюю карту. Завела машину, и мы вернулись на дорогу, двинувшись еще дальше от маленького городка Доравилла.
Мы ехали на северо-запад, судя по приборам в машине Твайлы, и дорога пошла вверх.
Я посмотрела на горы и подумала, что, если тело Джеффа там, я его никогда не найду. Мне не хотелось карабкаться по этим горам, тем более зимой. В голове промелькнула короткая эгоистичная мысль: «Почему Твайла не позвонила мне два месяца назад? Или даже месяц назад?»
Я задрожала и подумала о жалящем холоде, о заплатах снега на земле, о прогнозе плохой погоды через несколько дней. Мы начали подниматься в горы, хотя пока дорога была не очень крутой.
А потом Твайла снова остановилась. Я заметила, как она напряглась на сиденье водителя, как побелела.
— Тут нашли телефон. — Твайла показала большим пальцем вправо. — Я положила там камень, чтобы отметить, где именно, после того как шериф показала мне место.
На обочине дороги в землю был вкопан большой камень с голубым крестом.
— Вы глубоко его положили, — заметил Толливер.
— Над ним должны были пройти косилки, — объяснила она. — Это было три месяца назад.
Практично.
Я выбралась из «кадиллака» и огляделась, надевая перчатки. Тут и вправду царила чертова холодина. Перед нами круто поднималась вверх дорога на Мадисон, слева от нее вздымалась гора. По нашу сторону дороги имелась довольно ровная неширокая полоса земли, возможно пол-акра на акр. За ней уходил вверх холмистый склон.
На этой земле стоял старый дом. Здание было заброшено много лет назад. Оно не было правильным прямоугольником, потому что вписывалось в очертания холма. Длинное и в некоторых местах узкое.
Мы припарковались на уступе, и, сделай я шаг, я скатилась бы по склону в глубокий ров. Подъезд к дому тянулся над водосточной трубой, которая позволяла дождевой воде беспрепятственно стекать вниз. Остатки подъездной дороги проходили через полуразвалившийся забор. Теперь, когда опали листья, сорные травы от дыхания зимы засохли и стали золотистыми или коричневыми, редкие молодые сосенки выглядели удивительно зелеными. Трава и маленькие деревца как будто поддерживали забор.
