кем, — Елизавета улыбнулась. — Фрейлины мамы скучны и занудны для тринадцатилетней непоседы, а друзей, как я говорила, у неё очень мало. После того случая, когда бандиты польские хотели во дворец проникнуть, она почти месяц на улицу не выходила.
— Я с ней сегодня говорил, чтобы ничего не боялась. Если вдруг у вас с сестрой проблемы возникнут, позвоните мне и я приеду, обязательно спасу. А ещё у меня работает удивительная женщина, по прозвищу Сова, она может людей находить по пряди волос или по капле крови. Я не рассказывал, как мы Алексея Конева спасли?
— Мне мама рассказывала, что ты помог Наташе Наумовой, — сказала она, поправив прядь волос. — Я знаю, что у неё дар плохой с рождения, отчего она могла умереть. Ты его… удалил?
— Удалить его нельзя, это же не опухоль и не больной зуб. У Таши очень густая внутренняя энергия и из-за этого восприятие времени сбоит. Зато реакция отменная. Как говорит Анна Юрьевна, Таша может поймать падающую со стола иголку. Я же ищу способ, чтобы эту силу разбавить или вывести из равновесия. Пока она не станет мастером и не научится этот процесс контролировать, о полном излечении говорить рано. Сейчас всё не так плохо. Как только она перестанет на меня сердиться, поговорю с ней, узнаю, помогает ли ей мой совет.
На минуту повисло молчание. Елизавета о чём-то задумалась, затем посмотрела таким взглядом, что у меня что-то внутри перевернулось. Просто взгляд у неё был такой, словно ей очень нужна помощь. Если кто-то её обижает, придушу без зазрения совести. Нет, сначала ноги сломаю, а потом придушу, чтобы другим неповадно было.
— Когда кто-то использует силу, я это вижу, — тихо сказала она.
Я посмотрел на неё, взгляд серьёзный и тревожный одновременно.
— Так бывает, — сказал я, не понимая, откуда такая реакция. — В Японии есть мастер, который видит силу в виде цветных нитей. Красные — огонь, синие — молния или воздух. Я про него в газете читал. Дар редкий, но безобидный… наверное.
— Нет, они не цветные, — она дёрнула плечиком. — Прозрачные. Иногда едва различимые, а иногда как очень горячий воздух. У тебя под ногами почти всегда подобное, как будто по дымке идёшь. А ещё ты сейчас на тонкой прозрачной подушке сидишь, а не на скамейке. Боишься испачкаться?
— Нет, — я удивлённо посмотрел на неё. — Это такая тренировка. Чтобы силу лучше контролировать, создаю барьеры. Совсем недавно научился делать их эластичными, а то вечно сидишь как на камне. Можешь пощупать, если интересно.
Она нерешительно кивнула. Я встал, делая эластичный барьер на лавочке немного толще. Елизавета скептически посмотрела на своеобразную подушку, даже рукой потрогала надавив. Покачала головой немного удивлённо.
— Становись ближе, — я взял её за руку. — Теперь поднимай немного левую ногу, как будто становишься на невысокую ступеньку.
Создавать барьеры под ногами я наловчился настолько, что мог делать это очень быстро. Ступенька получилась небольшой, сантиметров пять высотой, но, когда мы на неё встали, она поднялась ещё настолько же. Я крепче сжал руку Елизаветы, чтобы не упала.
— Чувствуешь, он жёсткий, как камень? — спросил я. — А теперь он станет мягким, держись крепче.
Княжна ахнула и прижалась ко мне, когда поверхность под ногами стала похожей на надувной матрац. Ещё секунда и барьер плавно опустил нас на землю.
— Вот такие штуки я проделываю постоянно, чтобы тренировать контроль. Плохо, что я их не вижу, было бы проще.
Я немного отстранился, так как вышло неловко. Если за нами наблюдают со стороны, то сто процентов подумают, что мы тут обнимаемся, как влюблённые.
— Прости, не подумал. Не напугал?
— Нет, нет, — быстро сказала она. — Это был необычный опыт.
Елизавета отступила на шаг, поправила платье и снова села на лавочку.
— Я бы толще и мягче подушки для себя делал, — сказал я, — но не хочу людей пугать.
Не став уменьшать толщину своеобразной подушки, уселся на неё. Теперь можно было увидеть, что между мной и лавочкой остался зазор как минимум в ладонь.
— Очень удобное умение, — она всё же улыбнулась, но быстро погрустнела.
— Что тебя пугает в этом? — спросил я. — Люди с необычными умениями встречаются не так уж и редко. Чаще всего им это жить не мешает, а иногда даже помогает.
— Мешает не сам дар, — она опустила взгляд. — Он появился, когда наш вагон перевернулся и вокруг столько… столько всего начало происходить, что всё было как в тумане.
— Так, Лиза, мне твоё настроение категорически не нравится, — я подсел ближе, взял её за руку. — Можешь этой проблемой со мной поделиться. Обещаю, что никому ничего не скажу. И если это опасно, вместе поищем выход.
Где-то минуту она молчала, крепко сжав мою ладонь. Но нам по-прежнему никто не мешал, хотя охрана, бродившая у дворца, за нами наблюдала. На всякий случай поставил вокруг небольшой барьер, приглушающий звуки. Жаль, я не владею силой кинетика, а то обязательно попросил бы Тасю научить тому жужжащему барьеру.
— Меня дядя Александр Николаевич пугает, — в итоге сказала Елизавета. — Это ещё летом случилось, ближе к августу…
Рассказ Елизаветы получился сбивчивым, перескакивающим с одного на другое, но суть я понял почти сразу. Внезапно открывшиеся способности видеть силу, великая княжна тщательно скрывала даже от сестры, резонно полагая, что это вызовет слишком много шума. О необычных способностях у одарённых она знала, но провела в библиотеке дворца, где был компьютер с доступом в интернет, несколько дней, изучая всю доступную информацию. По словам Елизаветы, мастера во дворце силу использовали крайне редко и тренировать способность было непросто, но девушку это не остановило. Она знала всех охранников дворца и легко находила общий язык с мужчинами. Стоило мило улыбнуться, восхититься силой и способностями, благодаря которым они смогли попасть на службу во дворец, и мужчины готовы были демонстрировать ей и летающие монетки, и крошечное пламя на ладони, и много всего любопытного.
Радость княжны испортил её дядя, Александр Николаевич Воронцов, часто приезжающий летом во дворец, чтобы навестить Николая и Елену Алексеевну. С племянницами он общался редко, но всегда был добр к ним и даже привозил небольшие подарки. Ближе к середине августа его настроение немного испортилось, он даже дважды поругался с охраной дворца, когда приезжал с визитом. При этом княжнам он по-прежнему улыбался и даже подарил новомодные телефоны, о которых говорила Мария. В конце августа, на следующий день после моего выступления на турнире в Китае, князь
