Естественно, я задумывалась над тем, кем я по-настоящему являюсь в этом мире. То есть, подопытная мышка, неожиданно для всех получившая способности супер-героя, но понятия не имеющая, как ими пользоваться. С волшебной кровушкой, исцеляющей болезни и продлевающей жизни. Звучит офигенно, не скрою. И я бы даже не была против стать постоянным донором, если при этом имела бы право на обычное существование вроде работы, учебы, семьи. Почему нет, мне не жалко! Но то, что происходило в стенах империи — преступление, по-другому не назовешь и не охарактеризуешь! По крайней мере, я так считаю!
И пусть найдутся те, кто начнет кричать, что малое зло оправдывает большое благо. Могу лишь уточнить, был ли теоретик на месте жертвы того самого зла. Вот я — да, и мне здесь не нравится!
Силы уходили вместе с кровью. Склонив голову к плечу, я ждала, что будет дальше. Звать на помощь не буду хотя бы потому, что бесполезно. Уверена, они прекрасно знают, где я и в каком виде, к чему лишние телодвижения? Если всерьез решили избавиться, не помогут ни мольбы, ни рыдания. Но, блин, что угодно со мной делайте, не верю, что босс захочет лишиться такой игрушки.
Все закончилось так же мгновенно, как началось. Свет по незримой команде вспыхнул, да настолько ярко, что пришлось прикрыть привыкшие к темноте глаза. Из-под век тут же полились слезы, но это не самая моя большая проблема.
— Пойдемте, — в душевую вошли двое в комбинезонах службы безопасности.
Равнодушный взгляд мужчин говорил о том, что открывшаяся картина их ни капли не удивила. Вполне вероятно, что именно они и стреляли. Но, стоит отдать должное, поднимали они меня аккуратно, не задевая ран.
Носилок не было, обошлись живой силой.
— Что, опять в медкорпус? — спросила у того, кто нес меня в сторону лифта.
— Да.
— А не знаете, где Руслан?
— Нет.
Вздохнув, я обвила руками шею охранника, чтобы было удобнее, и молча поехала на лечение.
Глава 8. Напоминание
Спрыгнув с кушетки, посмотрела с благодарностью на врача, практически нежно выудившего из меня пули. Молодой на вид парень улыбнулся в ответ и показал взглядом на дверь, намекая, что пора избавлять его от моего общества.
— Подождите охрану возле процедурной, вас проводят, — напутствовал он, не оборачиваясь.
— Хорошо. Спасибо!
В коридоре оказалось на удивление пусто. Вроде, белый день, меня латали максимум минут сорок, а никого. Только одинокий охранник на углу. Кажется, я его знаю.
— Привет, Эрик!
Блондин помахал рукой, не теряя серьезного выражения лица.
— Как дела?
Большой палец вверх, все идет как надо. Везет кому-то. Я прошла туда-сюда вдоль стены. И где мои безответственные сопровождающие шляются? В этой части лаборатории я всего лишь второй раз, как отсюда добраться до жилого корпуса, не представляю, с учетом, что дважды «приезжала» сюда в состоянии «нестояния» и только на ручках.
Побродив и заскучав еще больше, подошла к Эрику.
— Ты же в моем блоке был. Что тут делаешь?
— Перевели. А ты что тут делаешь?
— Поранилась.
— Бывает.
— Угу.
Оба замолчали, только ему не привыкать торчать оловянным солдатиком, а я-то маюсь.
— А, может, ты меня проводишь хотя бы к лифту? Или дорогу подскажешь? — спросила от безысходности, предполагая, какой будет ответ.
— Ничем не могу помочь, пост покидать нельзя, — покачал головой Эрик, пробормотав: — Хотя что их охранять, они ни куда не убегут.
— Кто?
— Экземпляры.
Я подпрыгнула, во все глаза уставившись на бормочущего мужчину. Что он сейчас сказал?! Уже открыла рот, чтобы уточнить, правильно ли я понимаю, кого он имел в виду, но… вовремя хватило ума заткнуться.
Отойдя, чтобы саму себя не соблазнять на ненужные разговоры под камерами, которых тут наверняка напичкано как в Лувре, замерла, пытаясь собраться с мыслями. Он произнес что-то про экземпляры. Слово в «Ариадне» часто употребляемое. Например, так несколько раз называли меня, причем с ремаркой «редкий».
Я же была в медицинском эксперименте не одна, сколько человек, потерявших надежду, согласились на участие в нем? А сколько выжили? Черт, Марат что-то говорил об этом, но из-за жалости к собственной судьбинушке пропустила информацию мимо ушей. И до сих пор не задумывалась о том, что где-то совсем рядом мои современники все еще пребывают в состоянии анабиоза, более того, являются донорами для вакцины, не имея возможности на нормальную жизнь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Боже мой, каким малодушием и эгоизмом надо обладать, чтобы забыть о точно таких же бедолагах, как я сама! Это мне повезло стать подопытной Марата, ему я обязана, что могу сейчас ходить-говорить-думать, а не лежать овощем в капсуле под кучей датчиков и трубочек, без шансов на будущее, без снов и воли… Вместо этого обожаю жаловаться на горькое существование!
Я должна их спасти! Не только ученого, которому всем обязана, но и тех, других экземпляров, моих современников, о которых умудрилась бессовестно забыть! Не представляю даже теоретически, каким образом, но они должны проснуться! Потому что никто не заслуживает подобного. Кроме, пожалуй, их «босса». Вот кого с удовольствием бы засунула под купол на миллион лет без права помилования!
Я опять вернулась к Эрику.
— Слушай, а почему здесь нет никого? В лаборатории, где я часто бываю, куча народу.
— Тут всегда так.
— Странно, разве нет?
— Да нет, вроде.
— А… экземпляры — они прямо за этой стеной? — спросила наугад.
— К чему такие вопросы? — удивился мужчина.
— Ну да, и правда…
В коридоре послышались шаги.
— Ладно, по-моему, это за мной. Пока!
— Давай.
Взволнованная открытием, я молча вернулась в сопровождении охранников в жилой блок, и тут же направилась к Руслану. У себя его не оказалось.
— Так куда ж ты подевался-то? — пробурчала под нос, соображая, что делать дальше.
Тело буквально зудело от активности, хотелось скорее приступать к плану, которого, по сути, еще не было. А абстрактного «всех спасти», понятное дело, недостаточно.
Ладно, я и так потеряла много времени, нужно собраться! Присев на кровать в позе лотоса, вспомнила все методы, подсмотренные когда-то у блогеров, и начала медитировать. Это не так просто, ведь ее главная аксиома — выкинуть из головы все лишнее, отрешиться от проблем, забот, вообще мирского. Если я, конечно, правильно уяснила этот подход.
— Давай, Ника, концентрируйся! Амммм…
Мысли уходить никуда не хотели, назойливым роем копошась во всех отделах мозга, но и я — баба упрямая, и спустя минут пятнадцать дыхание удалось выровнять. Я спокойна, сосредоточена, вокруг — не толпа врагов и садюг, а пушистые облачка с играющими разноцветными пони…
— Надо быть идиотом, чтобы поверить ей, — пробормотали как будто возле самого уха.
— Согласна, отгулы — это редкость, — прозвучал внятный ответ.
— Не…
Черт-черт-черт! Я выдохнула, вообще не заметила, что задержала воздух в легких, и приоткрыла глаза. Естественно, кроме меня в комнате ни кого нет. Значит, получилось. Кем бы ни были разговаривающие, они вели беседу либо где-то в коридоре, либо в соседних апартаментах, без разницы. Боже мой, у меня получилось! Я настроила свой супер-слух!
Окрыленная первыми успехами, я провела за этим занятием все оставшееся до конца дня время. На самом деле, был велик риск повредить перепонки, но не в моей ситуации капризничать и выбирать методы. К тому же, госпожа Фортуна решила, что с меня хватит неудач, и дала возможность насладиться маленькой победой. Правда, ничего полезного узнать так и не удалось, но теперь я владею подробностями личной жизни двух лаборантов! Для начала очень даже неплохо, буду считать так.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В первый раз за много недель засыпала с верой в то, что будущее, как бы я его ни клеймила, не настолько мрачно. И даже такой как я можно надеяться на что-то более светлое, чем провести остаток жизни в качестве полупленницы.
Глава 9. Правда о нем и о себе
