Второй день в одиночестве дался намного легче хотя бы потому, что никто не нападал. Но я держалась осторожно, прекрасно зная, на что способен Игорь. Он дал всего две недели для того, чтобы научиться владеть способностями, пока видимых результатов нет, и в любой момент его благодушие исчезнет, как входные стены в этом здании. Либо он задумал нечто настолько масштабное, что для этого требуется подготовка. Не удивлюсь, если посреди ночи ко мне ворвутся вооруженные до зубов гиганты, наденут мешок на голову и, например, забьют резиновыми дубинками. Ведь понадобилась же ему вчерашняя пытка для чего-то.
Меньше всего мне нравилось то, что Руслана снова не было в комнате. То есть, его не было вообще нигде, а встречные охранники только плечами пожимали. Ладно, допустим, они действительно не знают, где он, но кто-то ведь должен. Ни разу не было, чтобы он оставлял меня так надолго. Не слишком радужное предчувствие омрачалось еще и тем, что Елена, которую удалось-таки выцепить возле тренировочного поля, сделала вид, что не понимает, о ком речь, и практически сбежала. Почему это?
В поисках друга прошли полдня. Я заглянула во все помещения, куда у меня есть доступ, но тщетно. Пришлось злобно пыхтеть на бледненького парнишку в штатском, который невесть как оказался на пути, и требовать отвести меня к боссу. Делать он этого не хотел, и даже топанье обеими ногами действия не возымело.
— Босс вызывает к себе, когда это необходимо, поймите! — пытался внять голосу разума ни в чем не виноватый сотрудник, всего лишь угодивший под горячую руку.
Что-то нервы в последнее время и правда пошаливают, надо успокоительное попросить у кого-нибудь, что ли.
Однако ж сдаваться я не собиралась.
— Мне необходимо! Может, я хочу поговорить о деле?!
— Это так не работает…
Ох уж этот великий и ужасный президент крутой империи, к которому сложнее попасть, чем в двадцать первом веке к терапевту районной поликлиники! Здесь не помогут ни ангельское терпение, ни нужные знакомства.
Мы препирались почти полчаса, но он встал намертво. Поворчав и ничего не добившись, отправилась делиться переживаниями с Маратом. Если честно, не уверена, что визит к ученому не был разовой акцией, но меня пропустили, глазом не моргнув. Возможно, Игорь просто забыл о выданном когда-то разрешении, или не видит в моих похождениях ничего опасного. В принципе, наверное, так оно и есть. Рассказать все, что на душе, я не могу из-за видеокамер, которыми сто процентов напичкана палата, но просто поговорить, как тогда, о чем-то незначительном… Кто знает, раньше люди считали, что человек в коме слышит все, что происходит рядом с ним. Вдруг, мой гений тоже!
В палате пахло свежестью и лекарствами. Бухнувшись на колени возле капсулы, я схватила руку ученого и склонилась к прозрачной сфере. Казалось, Марат просто спит и даже слегка улыбается. По крайней мере, уголки губ не опущены, как на днях, а слегка приподняты. Господи, как же было бы классно сейчас оказаться там, где ты, даже если это — сон!
— Мне так тебя не хватает, — прошептала, погладив прохладную поверхность. — Прости меня за все, пожалуйста!
В памяти пронеслись картинки недавнего прошлого. Мы сидели в номере отеля, отпустили его старшего брата по загадочным делам и болтали.
— А что ты любишь?
— Я думала, покопавшись в моей черепушке, ты и осведомлен об этом не хуже меня.
— Брось. Это не то. Хочу услышать от тебя.
— Ладно, без проблем, — я задумалась. — Я люблю животных, но они не всегда отвечают мне взаимностью. У меня был классный вредный кот, надеюсь, он прожил счастливую жизнь у новых хозяев.
— Да, помню, в твоих воспоминаниях был один пушистик, который постоянно царапал тебе руки.
— Ну и что, все равно он был самый лучший!
— Не сомневаюсь, — мужчина придвинулся чуть ближе, взяв мою ладонь.
— Собак тоже очень люблю, но родители не разрешали завести даже маленького песика, а потом студенчество, а потом… ну, ты знаешь. В общем, не до этого стало. Еще люблю старые фильмы, снятые до моего рождения. Тебе смешно, наверно, сейчас-то это вообще древность!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нет-нет, ты что, продолжай.
— Люблю петь. Но не умею. Вообще! Мама говорила, что моим голосом можно пытать целую армию, и солдаты сдадутся в плен без боя.
Марат рассмеялся.
— Ты преувеличиваешь…
По щеке скатилась слеза, упав на крышку капсулы. Может, и правда спеть? И он очнется, лишь бы заткнулась? Вопреки настроению улыбнулась. Если все было настолько просто!
Я знала, что он питает ко мне далеко не платонические чувства, он это и не скрывал, но не представляла, что делать. Обманывать, изображая взаимность, было бы настоящим кощунством. Конечно, я его любила, но не так, как он меня, иначе. Возможно, будь у нас больше времени, а не всего несколько дней, что-то и могло получиться, кто знает. Сейчас даже думать о чем-то, кроме его долгожданного пробуждения, не имеет смысла. Вот избавимся от текущих проблем, тогда и будем разбираться в собственных душевных терзаниях.
— Я безумно по тебе скучаю! — повторила, поглаживая пальцы мужчины. — Если бы ты мог меня слышать, то знал бы, как без тебя плохо! Возвращайся к нам, ко мне, я очень тебя жду!
«…вочка…»
— Обещаю, я буду хорошо себя вести. Даже с Русланом не стану ругаться, чтобы тебя не расстраивать!
«…шишь…»
— Марат, блин, ты же гребаный гений! Скажи, что мне сделать!
«…ушать…»
Наконец, я обратила внимание на доносившиеся, судя по всему, из коридора обрывки разговоров. На самом деле, странно, сегодня, как я не пыталась, активизировать супер-слух не смогла. Расстраиваться было некогда, шлялась по зданию в поисках лысого. А теперь способность, получается, сама вернулась?
Я сконцентрировалась, пытаясь понять, кто и что говорит, но едва слышный шум вентиляции стал единственным звуком. Пожав плечами, опять перевела взгляд на Марата.
Надо же, у него волосы чуть отросли, оказывается, они вьются. Настоящий спящий принц из сказки. Только поцелуя, боюсь, будет не достаточно для нашего хэппиэнда.
— Я тебе не говорила, по-моему, но ты такой красивый, — сообщила тихо, и в прямом смысле слова села на пятую точку, выпучив глаза, когда услышала в собственной голове до боли знакомый, очень родной голос:
«Ты тоже, девочка моя».
Нервно хихикнув, огляделась по сторонам. Ничего не произошло, в палату не забежали люди в белых костюмах, не утащили меня вон, как в прошлый раз…
— Похоже, я окончательно съехала с катушек, — прошептала в ужасе.
«Как же я хочу обнять тебя!»
— Пора в комнату с мягкими стенами, — добавила, подумав, и сглотнула. — Довели, сволочи!
«Вероника! Ты меня слышишь?»
— Точно ку-ку.
«Боже, девочка моя! Если ты меня слышишь, скажи: «Мы всегда будем вместе».
Не веря в то, что это происходит на самом деле, ощутимо ущипнула себя за ляжку. Плотная ткань не смогла сдержать накала эмоций, небольшая боль говорила о том, что я как минимум не сплю.
— Господи, — я почувствовала, как по щекам пролегли тонкие мокрые дорожки. — Конечно, мы всегда…
«Отлично! Невероятно! Вероника, какая же ты молодец!»
Ученый практически кричал в моей голове, но я осознавала, что вокруг — тишина. Из-за этого диссонанса начало подташнивать, я схватилась за воротник комбинезона и чуть оттянула.
«Без паники! Вероника, не переживай, ты не спятила, все хорошо! Дыши глубже. Можешь закрыть глаза, будет легче. Это на самом деле я. Меня слышишь только ты, так что не стоит отвечать».
Твою. Же. Мать!!!
«Понимаю, как ты напугана, девочка моя! Это была лишь моя теория, мне не хватило времени ее проверить, к сожалению… Твои возможности поистине уникальны! Я всегда верил в тебя!»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я смотрела на по-прежнему безмятежное лицо Марата. Бешеное сердце стучалось о ребра с такой частотой, что, кажется, готовились выломать их к чертовой матери, чтобы выпрыгнуть наружу. Я не была готова к этому. Ко всему, чему угодно, но не к этому.
