больше сотни раз, они, как правило, легко закрываются, а внутрь вкладывается портрет или локон
дорогого человека.
– Я разгадал его секрет, – граф довольно улыбнулся. – Оно лишит чувств любого, у кого окажется на
шее, стоит лишь провести пальцем по этому узору. Пока человек не сделает этого, он будет в
безопасности… А хотите, я подарю его Вам?
– Не думаю, что смогу по достоинству оценить Ваш дар, – начала дипломатично отказываться я.
– Берите! – Федор накинул цепочку мне на шею и выставил за дверь, чтобы я не вздумала вернуть
ему медальон. – У меня еще полная шкатулка таких богатств!
Гадая, что же мне делать с Чупакаброй, я поплелась в свою комнату.
* * *
В комнате меня ждал сюрприз.
У окна, спиной к двери стоял Андрей Мышкин и задумчиво смотрел на небо. Я бросила быстрый
взгляд на дятла – он сидел на спинке кровати и весьма недовольно щурился в сторону незваного
гостя.
– Королева, я должен предупредить Вас, – взволнованно начал Мышкин, когда за мной захлопнулась
дверь.
– Мы в курсе, – тщательно проговаривая каждый звук, сказал дятел. – Принцесса, возьмите его на
мушку.
– Почему птица называет вас "Принцессой"? – удивился Андрей.
– Имею право, – парировал дятел.
– По старой привычке, – ответила я.
Дятел недовольно посмотрела на меня, а я – на него. Андрей переводил взгляд с меня на моего
пернатого приятеля.
– Андрей, у Вас есть какие-то предложения? – устало спросила я, присаживаясь на кровать.
Дятел щелкнул клювом и перелетел ко мне на плечо.
– Как ученый, я давно интересовался поведением Чупакабры, – признался Андрей. – И увидел некую
закономерность, вот.
Юноша достал из кармана исписанный листок бумаги. Я попыталась прочесть текст, но Мышкин
проворно перевернул его, и я увидела карту королевства. На ней звездочками были отмечены
предыдущие появления Чупакабры. Дятел спрыгнул на карту и прошелся по ней, внимательно сверяя
отметки.
– Она появляется там, где скопились залежи метана, – пояснил Андрей. – Очевидно, ей необходимо
поддерживать свою огненную сущность природным горючим. Появляется она раз в три дня, как
можно ближе к Вам. Следовательно, следующий раз она возникнет сегодня ночью вот здесь.
Андрей нарисовал еще одну звездочку в самом уголке листа.
– Это в километре от замка, – прокомментировал дятел.
– И вы знаете, как можно победить Чупакабру? – спросила я.
– Думаю, да. Я создал специальный порошок, которым можно рассеять Чупакабру, – Андрей тяжело
вздохнул. – В теории.
– Вы проводили какие-то эксперименты? – голос дятла звучал настолько иронично, что даже мне
было не по себе.
– Да… Я пробовал сбивать простое пламя с места, откуда метан выходил на поверхность. У меня
получилось.
Мы молчали. Я сложила карту и положила ее на подоконник. И дятел, и Андрей ждали моего слова,
которое мне очень не хотелось произносить. Я дотронулась пальцем до холодного стекла. Мне было
проще думать, когда я не видела никого из них.
– Нам стоит рискнуть, – мой голос звучал непривычно глухо. – Если не получится, то Чупакабра все
равно достанет меня. Мать обещала ей в жертву слишком многое.
– Рисковать стоит только тем, что легко заменить, – эхом отозвался дятел.
Я проигнорировала его реплику. Он грязно выругался, впервые в моем присутствии. Мой пернатый
товарищ знал меня достаточно хорошо, чтобы осознать, что мысленно я уже где-то рядом с
Чупакаброй. Дятел перелетел с кровати на мое плечо и коснулся клювом виска.
– Сейчас мы ляжем спать, – спокойно сказал он. – Вы разбудите нас перед выходом. Нам понадобится
около десяти минут на сборы, не больше.
Я слышала, как Андрей встал с пола и вышел из комнаты. Оборачиваться не хотелось. Мы смотрели в
окно, и перед нами было только звездное небо.
И ни одного огненного монстра.
* * *
Андрей оказался прав.
Каким-то невероятным образом он рассчитал время появления Чупакабры вплоть до минуты. Он
постоянно пытался объяснить нам свои формулы, но мы с дятлом не хотели его слушать.
Несмотря на наше ожидание, огненный монстр появился внезапно и так же внезапно атаковал. От его
первого фиолетового луча мне удалось отскочить, зато второй меня едва задел.
Было ужасно. Мне казалось, что мои глаза вытекают, кости плавятся, а плоть обугливается. Я
чувствовала раскаленный свинец в пищеводе. Я задыхалась, потому что воздух в легких превратился
в раскаленный дым и пар.
Луч прошел дальше. Я прислонилась к дереву, осматривая себя на предмет повреждений. Мне
доводилось читать, что весь кошмар жертв Чупакабры творится у них в голове, но сложно было
поверить, будто существо может умереть от болевого шока, не имя даже царапины. Теперь я не
сомневалась в возможностях монстра.
Я снова почувствовала приступ боли и попыталась уйти от луча, но сил не было.
Вдруг стало легче.
Я бы не открыла глаз, если бы хриплый крик не разнесся над поляной. Он звучал долго, пока не
превратился в сдавленное бульканье. Зрение долго отказывалось фокусироваться.
Сперва я увидела Андрея, почти погасившего Чупакабру. Она шипела и извивалась, осознавая, что
это ее последнее появление, и отдавала все свои силы лучу, нацеленному в дятла. Чупакабра не могла
отвести луч в сторону, но тем сильнее была ее ярость и желание уничтожить моего пернатого
приятеля, он же не в силах был издавать какие-либо звуки от уничтожающей боли.
Испугавшись, что скоро он пополнит список жертв огненного демона, я стянула с себя медальон и
накинула цепочку на дятла. Плохо слушающими пальцами я обвела рисунок на крышке. Медальон
засветился холодным синим свечением и открылся под мелодичный перезвон.
Мне казалось, что Чупакабра где-то далеко. Как в тумане, я видела, как она исчезла также внезапно,
как появилась. Дольше всего в воздухе висел фиолетовый луч.
Дятел упал мне на руки.
Не обращая внимания на слезы, я прижала его к груди. Птичье сердце билось очень часто, и его
сбивчивый торопливый ритм одновременно успокаивал и волновал меня.
Боясь повредить дятла, я положила его на траву. Медальон зацепился за мой браслет, только потому я
взглянула на подарок мага-теоретика.
Кокетливо наклонив голову и улыбаясь художнику, из-за тоненькой рамки-венка выглядывала
Настастья Филипповна.
* * *
Когда я проснулась, было темно. Мне было безразлично, день на дворе или ночь. Но что-то мне
подсказывало, что сейчас ранние вечерние сумерки. На спинке моей кровати сидел дятел. Я знала,
что он смотрел на меня, пока я спала. Это мне не мешало. Я даже была готова спать еще, но рука
затекла, и нужно было пошевелиться.
Он увидел, что я проснулась, и улыбнулся одними глазами.
– Ты спала четверо суток. Хорошо, что успела, – ласково сказал он. – Пока я еще…
Он закашлялся. Я почувствовала, как на моих щеках появляется горячий румянец.
– Вот ты мне и отомстила, как хотела когда-то, – он повернулся так, что я не могла видеть его лица.
– Никогда не хотела, – призналась я. – И не знаю, месть ли это. Возможно, для тебя это будет
благословлением.
Он усмехнулся, но сам не поверил в эту усмешку. Как и я.
– Я слетал в город. Принес тебе в дорогу булочек с корицей и грейпфрутов. Еще и книжку твоего
любимого автора положил. Говорят, новинка. "Королева и пастух". Там есть забавные места, – его
голос звучал очень глухо, как сухой крошащийся тростник. – Я разговаривал с Федором. Говорят,
проклятье снять практически невозможно. С людей. Дятлы же абсолютно не изучены…
– Разве для тебя есть что-то невозможное? – спросила я.
Он перелетел ко мне на колени. Мы долго молчали. Я гладила его по красным перьям, а он забавно
фырчал.
– Пусть это останется загадкой для тебя, – тихо сказал он, когда я успела забыть свой вопрос. – Тем
более, теперь я почти супергерой. Не боюсь боли. Не нуждаюсь в еде и сне. Сплю и ем, скорее, по
привычке.
Мы снова замолчали. Он легко вспорхнул с моих коленей и перелетел на подоконник. Я осталась
полулежать в кровати.
– Прощай. Есть вещи, которые не стоит делать по привычке, – он коротко рассмеялся. – Я хочу быть
далеко, когда… Когда будет все.
– А сейчас не все?
– Не все, – ответил он через некоторое время. – Думаю, ты почувствуешь. Прощай, может быть, и
увидимся когда-нибудь, но не хотелось бы.
Он легко открыл окно и вылетел навстречу звездному небу. Я закрыла глаза и почувствовала его: как
он скользит между потоков ветра, как ныряет вниз, как петляет среди деревьев…
– Прощай, – эхом отозвалась я.
Я слушала себя еще очень долго, находя в себе его эмоции. До тех пор, пока снова не заснула.
* * *
Я спустилась к завтраку из вежливости. Есть мне не хотелось. Особенно, кашу. За столом уже сидел
