Смотрю ему в глаза.
— Я за тобой вообще-то приехал, — говорит Давид, чуть улыбаясь.
— Не помню, чтобы мы договаривались, — отвечаю я. — Мне пора.
— И куда же ты спешишь?
Я лишь фыркаю и, все-таки, обхожу его. И только собираюсь опять воткнуть наушники, как слышу стон. Оборачиваюсь. Давид стоит, облокотившись на машину, и держится за голову.
— Что, Давид? — спрашиваю я.
— Ничего-ничего, иди. Тебе пора, — и опять стон.
Ну, не брошу же я человека, которому явно плохо. Может, у него последствия от угара? Или удара? Рука, вон, до сих пор перевязана. Правда, держится он не за нее, а за голову.
Подхожу к нему.
— Давид? Может, врача вызвать?
Он молчит.
Достаю телефон.
— Не надо врача, — говорит он, не поднимая взгляда на меня. — Сейчас лучше станет. Домой поеду.
Идет к двери.
— Погоди, — волнуюсь я. — А вдруг тебе по дороге плохо станет? Тебе нельзя за руль.
— Все нормально будет, Василиса. Но мне приятно, что ты переживаешь за меня, — слабая попытка улыбнуться.
— Ладно, — вздыхаю я. — Я с тобой поеду. До дома. Потом такси вызову.
— А как же дела? Тебе же пора было куда-то, — уже веселее говорит Давид.
— Вот, если мы сейчас же поедем, то я еще могу успеть.
Давид наблюдает, как я обхожу машину и сажусь на пассажирское сидение.
Тоже садится.
— Тебе уже лучше? — замечаю явные признаки улучшения на его лице. Похоже, зря я, все-таки, поехала с ним.
— Да, — слабо говорит он и опять хватается свободной рукой за голову.
— Надо врача вызвать, Давид. Вдруг что-то серьезное?
— Обязательно вызову, Василиса. Обещаю. Вот из дома и вызову.
Смотрю в окно. Хм, странно. Почему-то мне кажется, что мы едем не к Давиду домой. Кошусь на него.
В конце концов, оказываюсь права.
Давид привозит меня на какое-то… поле?! Но на поле этом не урожай зерновых.
— Где мы? — строго спрашиваю я. — Куда ты привез меня? Давид!
Он улыбается. Точно у него голова болела?
— Ты обманул меня! — стучу его в плечо.
— Ай, Василиса, эта рука еще не зажила! — жалобно произносит он.
Блин! И правда ударила его по перевязанной руке.
— Прости, — цежу быстро. — А теперь отвези меня назад. В цивилизацию. Обманщик. Ты как был вруном, так им и остался.
— Обманул, да, — спокойно произносит он, проводя пальцам по подбородку. — А как иначе тебя заманить? Как, Василиса? Ты же упрямая. Ведь не пошла бы со мной? Не пошла.
— И правильно бы сделала. Куда ты привез меня?
— Открытый кинотеатр, — подмигивает мне. — Смотри!
Показывает в сторону и там вспыхивает огромный экран.
— Это что? Кино будут показывать? — мне сложно скрыть восхищение. Я никогда не была в таких кинотеатрах. Мой максимум — небольшой кинозал в торговом центре. — А какое кино?
— Не знаю. Какая разница?
— Давид!
Оглядываюсь по сторонам. Как раз подъезжают другие машины. Но близко друг к другу никто не встает.
— Можем на лужайке расположиться, а можем в машине остаться, — Давид слегка, как будто случайно, проводит пальцем по моей ноге.
— На лужайке, — твердо произношу я.
Давид вздыхает.
— Хорошо.
Хм. Какой-то подвох. Точно. Слишком как-то быстро он согласился.
— Выходи.
Давид тоже выходит и идет к багажнику. Я заворожено смотрю на яркий экран. Там как раз идет заставка. Подходит Давид, расстилает на траве плед.
— Прошу.
Я стою и внимательно смотрю в эти синие улыбающиеся глаза.
— В чем подвох? — спрашиваю.
— О чем ты, Василиса?
— Все как-то странно… Что ты задумал?
Давид усмехается.
— Не могу я собственную жену пригласить посмотреть кино? Что странного? Вот кино, — показывает на экран. — Вот люди, — теперь машет в сторону остальных зрителей. — Все невинно, Василиса.
Еще раз пристально смотрю на него и сажусь на плед.
— Ладно.
— Сейчас, — Давид отходит и возвращается с какой-то сумкой. Садится рядом, совсем близко. — Давай, Василиса, отметим наше примирение, — говорит, доставая из сумки вино и бокалы. Корзинку с фруктами.
— Ты за рулем, Давид, — напоминаю ему.
— Вино безалкогольное. Не переживай.
Подает мне бокал.
— Так вот. За примирение!
— Не помню такого события в своей жизни, — замечаю я. — Поэтому просто выпью за твое здоровье. Чтобы голова не болела.
— Ну, я не возражаю, — усмехается он. Чокается со мной и внимательно следит, как я отпиваю.
— Ты туда ничего не подсыпал? — смотрю на него с подозрением. На вкус, вроде, ничего не ощущается. Но мало ли!
— Ты сейчас сильно обидела меня, Василиса, — Давид ставит бокал и отворачивается от меня.
И мне становится неловко. Вроде как, зря обвинила человека.
— Ну, хорошо, — говорю я. — Прости.
— Ладно, проехали, — опять поворачивается ко мне.
— Ой, там кино началось, — пальцем тычу в сторону экрана.
Я внимательно слежу за тем, что происходит на экране. Фильм и правда интересный. И не замечаю, как начинает холодать, а я, как была в майке и шортах, так и приехала на поле.
— Замерзла? — спрашивает Давид.
Присаживается ближе, прижимает меня спиной к своей груди и обнимает. Становится теплее. И уютнее, что ли. Я даже не пытаюсь вырваться из его объятий.
— Хочешь, в машину пойдем? — шепчет мне Давид на ухо. И у меня мурашки бегут по телу. И я точно знаю, что не от холода.
От касания его губ.
Но все равно мотаю головой.
— Тогда так сделаем, — отпускает меня и снимает с себя легкую куртку. Набрасывает ее на меня спереди. Опять прижимает к себе. Обнимает руками под курткой.
И вот теперь я сижу и уже не так внимательно смотрю на экран. Я сосредоточилась на других ощущениях. Не на зрительных.
— Зайка,
