он пытается улыбнуться.
Тянет меня в другую сторону. Дергает какую-то дверь и мы оказываемся на пожарной лестнице. Тут еще дыма не так много.
— Быстро! — кричит Давид.
Я кое-как перескакиваю через ступеньки. Страшно. Очень страшно. Дым становится все гуще и гуще.
— Давид, я боюсь, — чуть не плачу.
— Тихо, Василиса. Я с тобой.
После этих слов хватает меня на руки.
— Держись!
И я обнимаю его за шею. Закрываю глаза от страха. Сама прижимаюсь к Давиду.
— Блять! — кричит Давид. — Сука!
Хочу повернуть голову туда, куда устремлен его взгляд, но он рукой прижимает мое лицо к своей груди.
— Не смотри! — рычит зло.
Я слышу стук его сердца. Носом утыкаюсь в рубашку. Замираю.
Потом чувствую, как Давид накрывает мое лицо пиджаком и, матерясь, быстро бежит.
Становится жарко. Очень жарко. Но я ничего не вижу. И не пытаюсь. Мне страшно. Пусть лучше я буду видеть перед собой белоснежную рубашку Давида и ощущать его запах.
Потом до меня доносятся голоса. Мат, крики, звуки сирены.
Когда открываю глаза, то обнаруживаю себя на носилках. Вокруг белые халаты.
— Давид? — оглядываюсь по сторонам, но его нигде нет.
Пытаюсь встать, но мне не дают.
— Нельзя. Лежите.
— Мужчина? Давид? Где он? Он меня вынес. Где?
— В машине. Сознание потерял, — равнодушно отвечает молоденькая девушка в белом халате. — Лежите.
— Что с ним? — не унимаюсь я. — Он жив?
— Рад, что ты так переживаешь за меня, — теплая знакомая рука ложится мне на волосы.
— Давид! — резко оборачиваюсь. У него на лице ссадины и рука перебинтована.
— Что с тобой? — мне сложно скрыть волнение.
Несмотря на возмущение врача, встаю.
— Давид? — вопросительно смотрю на него. — Что с рукой? — едва касаюсь.
— Ничего страшного, — он улыбается.
— Так, вы почему из машины вышли? — к нам подходит еще один врач. Обращается к Давиду. — В больницу едем!
— Все в порядке со мной. Не поеду я в больницу, — отвечает Давид.
— Отказываетесь от госпитализации?
— Да.
— Подпишите тогда.
Давид быстро ставит свою подпись и опять смотрит на меня.
— Испугалась?
Я оглядываю здание. Снаружи оно несильно пострадало. Похоже, вовремя потушили внутри.
— Что случилось, Давид? Пожар? Почему?
— Ну, с этим будет следствие разбираться.
— Ты так спокоен, — удивляюсь я. — Это же твой центр. И он горел. Там же повреждения, ущерб.
— Страховка все возместит, Василиса. Скажи лучше, — наклоняется ко мне, — ты прямо по-настоящему за меня переживала?
— Ну, было бы странно, если бы я не спросила, где ты, — пожимаю плечами.
— Ну что, спаситель? — к Давиду со спины подходит пожарный и хлопает его по плечу. — К награде представлять тебя?
— Какой еще награде? — поворачивается к нему Давид.
— За спасение, — пожарный кивает в мою сторону. — Грамотой наградим! В газете напечатаем.
— Спасибо, конечно, — вижу, что Давид недоволен. — Я хотел бы инкогнито остаться.
— А награда? — интересуется пожарный.
— А награду я рассчитываю получить в другом виде, — улыбается Давид и многозначительно смотрит на меня.
Зря беспокоилась. С ним все в порядке.
Пожарный жмет ему руку и оставляет нас одних.
— Ну что? Поехали? — вдруг спрашивает Давид.
— Куда? — не понимаю я. — Домой?
— В ресторан, Василиса, — он берет меня за руку.
— Ты что? Спятил? Только что пожар был! Какой еще ресторан?!
— Какой-нибудь тихий и где вкусно готовят. Я знаю такой, — как ни в чем ни бывало говорит он.
— Ты серьезно, Давид? — смотрю на него.
Может, ссадины-то на лице неспроста? Может, его по башке ударило?
— Я, между прочим, тебя спас, — говорит Давид и тянет меня за руку к машине. — И вот награду заслужил. Слышала?
— Грамоту? — улыбаюсь я.
— Ну, я рассчитываю на нечто другое, — приподнимает одну бровь.
— На что это? — забираю свою руку, останавливаюсь и складываю руки на груди. Стараюсь строго смотреть на него.
— Не на людях же, Василиса, — укоризненно смотрит на меня. — Пойдем, я озвучу тебе свои желания наедине.
— Давид, почему ты так спокоен? — спрашиваю я, когда он, взяв меня за руку, ведет к машине. — Это же пожар. А если бы мы погибли?
У меня до сих пор сердце замирает от страха.
— Я же не дал нам погибнуть, — отзывается Давид. — Со мной ты в безопасности. Но только со мной. Садись, — открывает переднюю дверь.
— А куда это мы поедем? — спрашиваю я, не торопясь сесть в машину.
— Домой, — как ни в чем ни бывало отвечает Давид. — Куда же еще? Переодеться надо, душ принять. А потом и поговорим.
— Ясно, — киваю я. — Вот эти твои «поговорим» обычно до разговоров и не доводят. Нет, Давид, я домой поеду. Вика, наверное, уже волнуется.
Вижу, как Давид недовольно сжимает губы.
— Хорошо, — произносит вслух. — Отвезу тебя домой. К тебе домой. Садись.
— Василиса, — говорит Давид уже в машине, — ты, мне кажется, не до конца понимаешь, в какую задницу попала. Ты в опасности. Понимаешь? — поворачивается и быстро смотрит на меня. — Я могу тебя защитить. Только я.
— Хм, — задумчиво произношу я, — это что-то новенькое. То есть я должна поехать к тебе не из-за договора, а ради защиты? И ради этого же раздвинуть ноги?
Давид усмехается. Паркуется возле дома, в котором мы с Викой сейчас живем.
— Ну, заметь, тебе же нравилось это делать. Давай, по-честному? Нравилось?
— У меня был выбор?
— Ты кончала, Василиса. Со мной кончала. Помнишь же, как ахуенно было? Такое не забывается.
— Я притворялась, — знаю, что, наверное, это очень обидно слышать, но не могу удержаться.
Давид лишь смеется.
— Ты еще и врушка. Думаешь, я не могу определить, когда баба кончает по-настоящему, а когда притворяется? Ты — плохая актриса, Василиса.
