— Ты знаешь, что мне важно, — голос предал меня, дрогнув, хотя я изо всех сил держалась ровно. — Или должен знать. Мы обсуждали это достаточно.
Он кивнул:
— Люди.
Значит, он понимал.
— Да. Все те, чья жизнь, по твоим словам, станет лучше при твоём правлении. Вот о чём я думаю, а не о твоём оброке.
В его глазах мелькнуло — сожаление?
— Я и правда забочусь о них, Кенна. Это не просто захват власти.
Я уже не знала, верю ли. Губы пересохли; я провела по ним языком — и этот жест зацепил его взгляд.
— Я набросаю тебе обязательства, — сказал он. — Но тебе скоро придётся выбрать, иначе—
Каллен рывком вынул меч — я вздрогнула.
— Кто-то идёт, — бросил он и зашагал к двери. — Ещё кого-то ждём?
— Нет, — в ладонях Друстaна вспыхнул огонь, и когда он стиснул кулаки, в них легли два огненных кинжала. Он метнул в Гектора злой взгляд: — Никто больше не знал об этой встрече.
Гектор поднялся, обнажая свой клинок, Гвенейра вынула из мешочка хрустальную линзу. Я крепче стиснула рукоять Кайдо, ожидая нового бедствия.
Оберег на двери пропускал звуки только внутрь. Послышались шаги в коридоре, шелест откинутого гобелена. Повернулась ручка, дверь распахнулась.
В комнату вошёл фейри в пурпуре. Худой, с острыми, как лезвия, скулами; волосы — такие же ослепительно алые, как у Кариссы, провалившей испытания Иллюзий. Родственник? Оружия на виду не было — но с его типом магии это не значило ничего.
— Лорд Ульрик, — произнесла Гвенейра. — Какая неожиданная… радость. — Но кристалл убирать не спешила.
Ульрик улыбнулся:
— Уберите мечи. Я не желаю зла.
Никто не шелохнулся. Кожа пошла мурашками. Из всех видов магии сильнее всего меня тревожила сила Дома Иллюзий. Как узнать, что передо мной — реальность? Был какой-то негласный кодекс, удерживавший фейри от беспредела, но прошлой ночью мы ушли от мира слишком далеко.
— Зачем ты здесь? — потребовал Друстан.
— Передать послание от королевы Имоджен, законной правительницы Мистея.
Каллен был прав, подумала я с резкой волной тошноты. Война не ждёт. Мы ещё не успели обсудить, кто станет преемником Осрика, а у новой «королевы» уже здесь посланник.
— Имоджен? — Гвенейра приподняла бровь. — Любопытный выбор.
— Похоже, прошлой ночью она была невнимательна, если думает, что мы назовём её королевой, — оскалился Гектор.
— Наследование определено, — спокойно произнёс Ульрик. — Так движется власть в Мистее.
— Сейчас власть движется так, как мы захотим, — отрезал Гектор, бросив взгляд по кругу, будто ища подтверждения. Когда его глаза встретились с моими, я еле заметно кивнула. Наш союз был хаосом, но принимать невиданную женщину королевой — и тем более родственницу Осрика — я не собиралась.
— Я не спорить пришёл, — Ульрик потянулся к кожаному мешочку на поясе, но замер, когда Каллен, Гектор и Друстан синхронно шагнули вперёд. — Просто письмо. — Он вынул свиток, положил на стол и отступил, подняв ладони.
Гвенейра убрала кристалл, чтобы взять свиток, помеченный мерцающими пурпурными знаками. Пробежала глазами — и её челюсть дрогнула.
— Имоджен объявляет Аккорд.
— Что? — Друстан выхватил у неё бумагу и прочитал вслух: — «Мистей заслуживает мирного перехода власти. Я сочувствую хаосу, охватившему ваши дома и королевство, поэтому в традиции королевы Бригитты объявляю месяц Аккорда, завершающийся на Лугнассу. Давайте отпразднуем завершение одной тёмной эры прежде, чем начнётся более светлая». — Он опустил лист. — Нежданно.
Лугнасса была ближайшим крупным праздником — середина между солнцестоянием и равноденствием. Я придвинулась к Каллену:
— Что такое Аккорд? — прошептала я.
— Формальный период мира, объявляемый во времена внезапных потрясений, — отозвался он, едва шевеля губами. Даже его эта новость, похоже, задела — правда, у него это почти не читалось. — В последний раз Бригитта объявляла его двенадцать сотен лет назад, когда её сестра попыталась узурпировать трон прямо на коронации.
Мне и без того было тяжело удерживать в голове скудные уроки истории из школы Тамблдауна — а теперь предстояло разбираться в делах тысячелетней давности.
— И смысл?
— Дать время на переговоры и, в идеале, решить конфликт мирно. Реалистично — дать время подготовиться к битве.
— Аккорд продлится тридцать дней, — говорил тем временем Ульрик, — начавшись серебряным государственным ужином завтра вечером. Приглашения уже расходятся по Мистею.
— Как щедро, — едко заметил Друстан.
— Имоджен — не Осрик, — ответил Ульрик. — Ей не хочется погружать королевство в войну.
— Она всё ещё рассчитывает на нашу капитуляцию к концу месяца, полагаю, — произнёс Гектор.
— Она доверяет, что вы образумитесь к концу месяца, — ответил Ульрик и посмотрел на Гвенейру. В его голубых глазах вспыхнуло сияние такой красоты, что это непременно было иллюзией. — Торин и Ровена уже приняли Аккорд — и пообещали поддержку Дома Света, когда он завершится.
Ресницы Гвенейры дрогнули.
— Они не могут обещать того, чем не владеют.
Ульрик равнодушно пожал плечами:
— И всё же они рядом с Имоджен, по правую руку от неё. Для остального Мистея этого достаточно, чтобы считать их власть законной.
— А Ориана? — спросил Друстан.
— Она тоже приняла Аккорд.
Ориана ответила на приглашение Имоджен, проигнорировав наше. Волна свежего предательства обрушилась на меня.
— Я оставлю вас наедине с вашей тайной встречей, — сказал Ульрик, с нажимом выделив слово тайной. — Но буду рад видеть вас завтра вечером на ужине.
— Благодарю за любезность в доставке послания, — холодно отозвалась Гвенейра.
Ульрик склонил голову, затем отступил и закрыл за собой дверь.
Как только он ушёл, Гектор резко повернулся к Гвенейре:
— «Благодарю за любезность»?
Она встретила его взгляд ледяным спокойствием:
— Ульрик ценит этикет. Не все из нас привыкли вести переговоры, размахивая мечом.
— Думаешь, тут есть о чём договариваться? — спросил Каллен, убирая клинок в ножны.
— Это куда мягче, чем тот путь, что могла избрать Имоджен.
— Ей нужно время, — Каллен подошёл к столу, чтобы рассмотреть письмо. — Она захочет заручиться поддержкой народа, учитывая наследие, что ей досталось. Стража Осрика была хорошо обучена и вооружена, но основная армия Дома Иллюзий давно в упадке. Осрик слишком расслабился в уверенности в собственной всемогущей власти.
Друстан, Гектор и Гвенейра вновь заняли свои места, и я села тоже, возвращая Кайдо на шею. Сердце ещё грохотало после неожиданного визита.
— Как он узнал, где нас искать? — спросила я.
Гвенейра нахмурилась и провела пальцами по металлической птичке на своём поясе:
— Вероятно, они наблюдают за нашими домами. Нам придётся быть осторожнее. Нужно выставить патрули.
— А по мне, — Гектор ударил кулаком по столу, — нужно забыть об этом приглашении и ударить, пока они не готовы.
— Мы и сами не готовы, — возразил Каллен. — Поодиночке, может, и да. Но гражданская война не выигрывается силой одной армии или исходом одного сражения.
Гектор скривился:
— Ненавижу, когда ты бываешь разумным.
— Значит, ты ненавидишь меня всё время.
Гектор издал звук, наполовину смешок, наполовину ворчание.
Друстан мрачно уставился на свёрнутое письмо с переливающимися чернилами.
— Она уже разослала приглашения. Если мы нападём, потеряем поддержку народа. Никто и никогда не нарушал Аккорд.
— Кто такая Имоджен? — спросила я. — Какая она?
— Дальняя кузина Осрика. Если бы ты спросила меня вчера, я бы назвал её пустой гедонисткой, целиком погружённой в собственные удовольствия.
— Осрик думал так же, — заметил Каллен. На его лбу пролегла задумчивая складка. — Потому и позволил ей жить, хоть и ходят слухи, что у неё немалая магия. Ей будто бы не было дела ни до чего, кроме вина и пиршеств.
Это напоминало, насколько близок Каллен был к королю. Он был не просто мечом Осрика — в каком-то смысле и его доверенным.
