Откидываю голову назад, наслаждаясь моментом, а затем смотрю вниз на Лиззи. На изгибы талии, расслабленные мышцы плеч, после чего приподнимаюсь с ее спины, проводя пальцами вдоль покрасневших отпечатков моей руки на ее заднице.
Она все еще тяжело дышит, ее голова прижата к подушке, а задница по-прежнему приподнята.
Люблю такие моменты. Это напоминает восхождение на гору, когда ваше дыхание сбивается, а затем вы просто позволяете всему этому поглотить вас. Это похоже на то, когда ты разгоняешь автомобиль до сотни, а затем просто убираешь ногу с педали газа и созерцаешь скорость. Ничто не может испортить такие моменты, кроме…
— Тебе было хорошо?
Ненавижу этот вопрос. Частично потому, что это на самом деле глупо — разве пот на моем лице и ухмылка на губах не является ответом, в котором она нуждается — и отчасти потому, что это своего рода опасный вопрос, который женщины любят задавать.
К счастью я учел свои прошлые ошибки, и теперь всегда даю единственный ответ, на который способен.
— Лучше, чем когда-либо.
Не могу сказать, каково это «лучше, чем когда-либо», но эта девушка была чертовски хороша. Лиззи улыбается и прижимается к подушке, но она уловила смысл моих слов. И если я и осознал что-то за сегодня, так это то, что эта цыпочка доставит намного больше неприятностей, чем может показаться.
— Это было хорошо, — говорит она, затем переворачивается и отодвигается подальше от меня. — Ты не так уж и плох.
Свет от восходящего солнца пробивается сквозь стеклянную стену, падая мне на лицо, и тем самым будит меня. Я открываю глаза, и требуется всего несколько секунд, прежде чем запах воды от бассейна и секса напоминает мне о прошлой ночи. Я потягиваюсь в постели и переворачиваюсь набок.
Звук душа доносится из ванной, и я потираю глаза, в то же время думая, как справиться с этим. Если и есть одна вещь, которую я ненавижу, так это утро после секса. Я сталкивался со всем этим. От «итак, когда ты позвонишь мне…» до «у меня есть друг и я хотела бы тебя познакомить». Номера телефонов, написанные губной помадой на зеркале в ванной, приготовленные завтраки, а однажды одна девушка исчезла, не оставив ничего, кроме тысячи долларов на прикроватной тумбочке.
Надеваю спортивные штаны и начинаю подготавливаться к тому, что выкинет Лиззи, понимая, что у меня все еще нет хорошей отмазки для нее. Ожидаю чего угодно — от ее действий по поводу того, в каких мы теперь отношениях, до пощечины.
То, чего я не ожидаю от нее, так это, что, выйдя из душа, уже одетой и готовой уходить, она вскользь скажет:
— Спасибо за прекрасное времяпрепровождение, — без намека на горечь или сожаление — но это именно то, что она и делает.
Я следую за ней к двери.
— Мне это было в удовольствие, — говорю я, открывая для нее дверь.
Она ступает наружу, затем поворачивается ко мне, словно забыла что-то.
Начинается. Старая тактика заманивания.
— Знаешь, я весело провела время. У меня такое чувство… словно я многое узнала.
— Правда? — отвечаю я, и будь я проклят, если она не звучит и не выглядит сексуальной для меня снова и снова. Я, должно быть, проспал десять часов, но прямо сейчас готов на еще один раунд, хотя прекрасно осознаю, что это плохая идея.
— Я… эм… — она снова закусывает губу. Я улыбаюсь, наблюдая за ее прекрасным лицом, и обдумываю всевозможные варианты, пока она набирается храбрости, чтобы сказать, что хочет.
— У меня есть предложение для тебя.
— Предложение? — спрашиваю я.
Лиззи выглядит лукаво.
— Да.
— Хорошо, — говорю я, проводя пальцем по своему щетинистому подбородку. — Что за предложение?
Сложив руки на груди и прищурившись, она оглядывает меня сверху вниз, кивая, словно оценивает товар.
— Я хочу, чтобы ты научил меня трахаться.
Что происходит. Не знаю, виновато ли отсутствие кофе в моем организме, или из-за странного напряжения от этого утреннего десерта, или странности тех слов, исходящих от такого удивительно милого лица. Но я впервые в своей жизни совершенно лишился дара речи.
— Ты… хочешь…
— Да, я хочу знать все, что мужчина может желать в постели. Хочу знать, как свести его с ума. Хочу знать, как сделать все в спальне. Диким, безумным, сексуальным, все сразу. Я…
— Не обязательно должна быть спальня, — прерываю я.
— Видишь! Это! Я хочу знать это! — говорит она, указывая на меня. — Я никогда не додумалась бы до этого. Я должна научиться думать так. Таким образом, я узнаю, как сделать это удивительным. Как прошлой ночью.
Я переступаю с ноги на ногу, пытаясь скрыть растущую эрекцию, в которой виновата она. Это, должно быть, довольно очевидно в этих свободных спортивных штанах. Этой девушке совершенно точно не требуются уроки, чтобы стать невероятно сексуальной. Я пытаюсь думать о холодных вещах, таких как снег, белые медведи и град. Но это бесполезно.
— И ты хочешь, чтобы я обучил тебя?
— Да, — говорит Лиззи нетерпеливо, бросая на меня взгляд, словно она посреди интервью.
Я смотрю на фасад дома, «Феррари», все еще стоящий на подъездной дорожке, день только начинает становиться оживленным. Такси сворачивает к моему дому.
— Ну, должен сказать, это весьма… безумно. Ты потрясающая девушка. Ты не…
— Прекрасно, — прерывает она, положив руку на мою грудь. — Я хочу быть способна сделать все это. Идеально. Так, чтобы, когда я встречу подходящего парня, то смогла бы предоставить ему все, в чем он нуждается, и получить то, что желаю взамен.
Я киваю. Не знаю, почему, но я киваю. Я понимаю ее.
— Что самое плохое может произойти? Прямо сейчас я вижу в твоих глазах, что ты хочешь меня. Ну… разве ты не этого хотел? Секс без обязательств, когда ты захочешь, — она наклоняется ближе, облизывая губы, а затем говорит тихим хриплым шепотом. — Ты сможешь сделать со мной все, что пожелаешь, — она подносит губы ближе к моему уху, и еще с большим придыханием говорит. — Сделай меня идеальной любовницей.
— Не знаю. Я никогда не делал ничего подобного раньше. Не уверен…
Она отстраняется, огонь пылает в ее глазах.
— Ты собираешься отказаться? Разве ты не говорил мне, что никогда не отступаешь от проблемы? Ну, вот и подвернулся случай. Я знаю, что ты подходящий парень для этого. Тебе все равно и ты не станешь привязываться.
Я потираю лицо. Если бы я не был так возбужден, то подумал бы, что все еще сплю.
— Ты права, не стану. Но ты привяжешься. Я имею в виду, ты действительно думаешь, что сможешь справиться с этим? Никаких чувств. Никакой связи. Никаких эмоциональных привязанностей вообще.
