Она закатывает глаза.
— Конечно, я смогу справиться с этим. Я только что сделала это.
Я ощущаю ее готовность к большему количеству аргументов, поэтому останавливаю ее при помощи одного слова.
— Нет.
Но вместо того чтобы расстроиться, Лиззи вновь складывает руки на груди.
— Тогда, дай мне неделю, — она направляет суровый пристальный взгляд на меня. — Семь дней. Любая поза. Никаких обязательств.
У меня пересыхает горло, поскольку миллион непристойных образов проносится в моем сознании. Я потираю подбородок и смотрю на горизонт ЛА. Город, который полон девушек, но, вероятно, нет ни одной столь же удивительной, как она.
Лиззи тяжело вздыхает, показывая на такси на подъездной дорожке позади нее.
— Видишь, моя машина ждет. Итак? Ты согласен?
— Если честно, то я бы с удовольствием. В самом деле. Но дело в том, что невозможно научить такого рода вещам. Ты или рождаешься с этим, или нет. А ты? Ты не родилась с этим. К сожалению.
На ее лице появляется щенячье выражение, которое вызывает во мне желание почесать ее под подбородком.
— Правда? — говорит она голосом, столь источающим обиду, что я почти чувствую себя плохо.
Я смеюсь.
— Нет. Неправда. Вот твой первый урок. Не сомневайся. Никогда не сомневайся. Как только ты сомневаешься в себе, в то же мгновение ты сдерживаешься. Нет места сомнению в сексе, так же, как и в жизни.
Она расплывается в улыбке, перед которой я не могу, кажется, устоять, однако очень хочу.
— Вот мой номер, — говорит она, доставая визитку и вручая ее мне. — С нетерпением жду практики с тобой, — и подмигивает.
Потом спускается по ступенькам и садится в такси. Я наблюдаю, как оно уезжает, а затем возвращаюсь внутрь и смотрю на твердую визитку, которую она вручила мне. Как только я прохожу через входную дверь, мои глаза пробегаются по имени: Элизабет Типтон.
Моя рука зависает над мусорной корзиной. Ничего, кроме неприятностей. Эта девушка не принесет ничего, кроме неприятностей. Это так очевидно, что должно быть написано большими буквами по краю этой визитки.
Но будь я проклят, если мне не нравится эта идея.
Вы когда-нибудь просыпались утром и просто чувствовали себя фантастически?
Да, я тоже нет.
Я не жаворонок. Вставая, как правило, я чувствую себя, словно меня разрывают на части четыре всадника апокалипсиса: работа, отсутствие кофе, будильник и мой парень, занимающий большую часть кровати королевских размеров, отчего каждую секунду я рискую упасть с нее.
Вот только не сегодня. Сегодня я просыпаюсь, чувствуя себя великолепно.
Я просыпаюсь прежде, чем срабатывает будильник, тем самым у меня остается достаточно времени перед работой. Мое тело уже полно энергии, поэтому я даже не испытываю свою привычную потребность в кофе.
И мой парень? Ну, мы расстались. Поскольку я встаю с середины кровати вместо того, чтобы свалиться с края, полагаю, что это, возможно, самый разумный поступок, который я совершила за последнее время.
Мне все еще нужно пописать, но некоторые вещи просто не предназначены для изменения.
Войти в ванную — это для меня всегда непросто, главным образом потому, что я не хочу смотреть на себя. Не хочу видеть себя прежде, чем сон исчезнет из моих глаз, волосы прекратят выглядеть так, словно кто-то засунул их в машину для изготовления сахарной ваты, а горячий душ снимет напряженность мышц достаточно, чтобы я не передвигалась, как плохой робот.
Но сегодня я ощущаю себя так, словно проснулась в чужом теле. Кем-то, кто выносливее, счастливее и гораздо менее застенчив. Я захожу в ванную и смотрю на свое отражение без страха.
Мои волосы, конечно, взлохмачены, но это изысканный профессиональный беспорядок. Тот тип прически, когда ты взъерошиваешь волосы, но они все равно остаются прекрасно уложенными. Либо мое хорошее настроение делает меня неспособной замечать привычные недостатки, или я действительно проснулась в сказке. Я оглядываю себя похотливым взглядом парня в дешевом баре и кручусь, глядя на свою задницу.
— Черт, девочка, да у тебя прекрасные ноги, — говорю я себе.
Даже грудь выглядит больше, более дерзкой или, возможно, это просто от того, что я так стою. Не знаю, что на меня нашло, но я наклоняюсь вперед и выгибаю спину, словно нахожусь на фотосессии. Сжимаю грудь, надуваю губки и смотрю на себя в зеркало. Это, вероятно, самый бесцеремонный поступок, который я когда-либо совершала, но, Господи, я кусаю губу от того, как хорошо выгляжу.
Ничего из этого не нормально для меня. Я имею в виду, я не уродлива, как и большинство девушек в ЛА. Обычно я сражаюсь со своим телом в тренажерном зале или на занятиях йогой. Тело — мой враг, искушающий меня всякий раз, когда я прохожу мимо фастфуда или пекарни, чтобы после наказать прыщом или сыпью в самых непредсказуемых местах.
Сейчас же, словно сработал какой-то переключатель, и все ощущается просто хорошо.
Я медленно пробегаюсь кончиками пальцев вниз от шеи, между грудей, прокладывая путь к пупку, и это нежное прикосновение напоминает мне о том, кто щелкнул этим переключателем.
Джакс Уайлдер. Сокрушительно красивый мужчина в шикарном костюме и с еще более шикарными чертами. Альфа-самец с уверенной походкой, которая может исходить только от такого скульптурного тела, как у него. Умник в теле пещерного человека.
Воспоминания о нем проносятся в моей голове. Каким грубым и доминирующим способом он берет все под свой контроль; в спальне и за ее пределами. Безоговорочная уверенность мужчины, который всегда говорит подходящие слова. Какое приятное освобождение, когда позволяешь взять ему все под свой контроль…
И затем я вспоминаю наш уговор. Мое предложение.
Я писаю, затем захожу в душ. Даже горячая вода и пена, скатывающаяся по моим изгибам, ощущается лучше, чем обычно, напоминая о том, как Джакс мастерски меня исследовал; жадно, чувственно.
И по правде говоря, я дала ему полную свободу действий, чтобы трахать меня когда угодно, где угодно и как он пожелает. Как минимум в течение следующей недели.
Мне следует сожалеть об этом. Я должна слышать мамин голос, твердящий о преимуществах стабильного, скучного мужчины. Мне следует задуматься, что подумают мои друзья и коллеги, слышали ли они — не говоря уже о том, видели ли — что именно Джакс будет со мной вытворять. Мне следовало бы позвонить и притвориться больной, чтобы я смогла купить Ben & Jerry (Примеч. Ben & Jerry’s — марка мороженого, замороженного йогурта, сорбета и продуктов на основе мороженого) и провести день, плача от разрыва со своим парнем, с которым встречалась еще со школы.
