– О, да! – она простонала над ним. Такая женственная. Богиня.
Этот вид так сильно возбудил его, что Шон не мог больше сдерживаться.
Опять проведя большим пальцем по ее клитору, он медленно выводил круги, пока она не сделала резкий вздох, пока ее тело не дрогнуло, и она не стала смотреть на него, прося разрешения.
Боже, это дерьмо заводило его, а с ней – ещё больше.
– Обопрись на меня. Прижмись своей грудью к моей и... да! – похвалил он, когда она подчинилась.
Затем Шон крепко сжал ее бедра и вошел в нее, глубоко прощупывая и изучая ее тело. Ее передняя стенка была чувствительной, поэтому он с каждым толчком проводил по ней головкой своего члена. Но у нее также было чувствительное место глубоко и высоко. Ей нравилось, когда он толкался в шейку матки. Он работал над ней, обращая пристальное внимание на каждую реакцию. Калли затаила дыхание, закрыла глаза, напряглась, затем появились громкие вздохи, которые звенели в его голове, как эротическое пение. Ее ногти впились в его плечи. Киска сжала его.
Он захватил её волосы в кулак и потянул.
– Посмотри на меня. Вот так... Кончи для меня!
– Шон! – Ее тело дернулось, и лоно сжалась вокруг него. – Шон!
Как только она выкрикнула его имя, удовольствие обожгло его кровь, зажигая все внутри. Оргазм взорвал его систему, погрузив его в царство густого запутанного экстаза, которого он никогда до этого не испытывал. Взрыв прогремел в его теле, глубоко в груди, клеймя душу. Может, в голове она и была его, но он чертовски хорошо понимал, что это он принадлежал ей. Сегодняшний день чертовски все усложнил. Но когда он достиг вершины, ему было все равно.
– Калли… – он простонал. – Я люблю тебя.
Глава 3
Находясь в тени темницы «Доминиона», Митчелл Торп не мог пропустить оргазм, охвативший тело Калли, и тот факт, что она кричала имя другого человека, или то, как невозмутимо она делилась собой с этим чертовски подозрительным шотландцем. Как бы он не хотел этого отрицать, зрелище и звуки чертовски сильно задевали Торпа, словно топором в грудь.
Когда он позволил Шону Киркпатрику стать доминантом для Калли, он надеялся, что наличие стольких ограничений, расстроит этого человека. Что этот мудак уйдет. Торп не доверял Киркпатрику. Что-то было не так с этим парнем… Но независимо от того, что он сделал, Шон оказался чертовски целеустремленным, когда дело коснулось девушки.
Черт! Торп ненавидел смотреть, как другой мужчина проникает глубоко в Калли, туда, где он жаждал быть сам. Он сжимал маленький шелковый халат, который принес из ее комнаты, в ту секунду, когда понял, что Калли хотела позволить Шону трахнуть ее, он закрыл глаза, отказываясь наблюдать, как ублюдок входит в нее.
Причины, по которым Торп никогда не обладал Калли, были вырезаны в его мозгу. И хотя он не забывал об этих причинах даже во сне, он сжал челюсть и снова напомнил себе. Всегда будет разница возраста в четырнадцать лет, два месяцев и три дня. Кроме того, он знал, что Калли вряд ли останется с ним надолго. Про вечность не могло быть и речи. Что еще более важно, он никогда не мог дать ей ту любовь, которую она жаждала и заслуживала.
Проклиная себя, он осмелился открыть глаза и уставиться на сплетение черных волос Калли, спадающих по ее светлой, покрасневшей коже спины. Желание грызло его, проникая глубоко. Он всегда верил, что, отойдя от нее той декабрьской ночью два года назад, Торп сможет помешать ей разбить ему сердце. Теперь Торп осознал, что это решение не приносило облегчения.
Киркпатрик, выкрикивая слова любви к ней, выбешивал его. Услышав, как шотландец признается в своих чувствах к Калли, Торп не только завидовал ему, но и понял, что у этого человека были яйца. Это почти внушало страх. Но Шон, очевидно, совсем ее не понимал. Торп не сомневался, что ответит Калли на неожиданное заявление этого человека.
Будто по сигналу, она напряглась и покачала головой, затем соскользнула с его колен. Киркпатрик встал и снял презерватив, пытаясь застегнуть ширинку, потянувшись к ней с нежностью и спокойствием.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Торп фыркнул. Снова неправильный подход.
Его совсем не удивило, когда Калли развернулась, зажмурила глаза, обхватила руками грудь и побежала прямо к нему.
Когда она почти врезалась в него, он схватил ее за плечи. Торп старался больше не смотреть на ее грудь. Зачем искушать себя тем, чего он не мог иметь? Она взглянула не него, на ее лице отразились страх и мука. Последовало чувство вины.
– Пойдем, – умоляла она, – пожалуйста.
Одни только эти слова говорили Торпу, как незрелый Киркпатрик обнажил Калли. Обычно она пробует топать ногами, требовать и просто манипулировать, прежде чем прибегнуть к тому, чтобы показать свою мягкую, покорную сторону. Какой бы ни была игра этого человека, Торп должен был отдать должное Шону за то, что он раскрыл ее эмоции шире, чем ожидалось.
Он накинул на нее халат, который взял, на случай, если у нее снова возникнут мысли о сексе с шотландцем. Приятно видеть, что он все еще хорошо ее знает.
Он резко покачал головой.
– Пока еще нет, дорогая.
Калли протянула руки через рукава халата и запахнулась, посылая ему дерзкий взгляд. Но слезы все еще скрывались в этих глазах. Чертов шотландец, играя с ее сердцем, потряс ее. За это Торп ненавидел мудака еще больше. Потребность Торпа в ее защите рычала, грызла его в попытке оторвать ошейник с ее шеи и освободить ее. Он не мог этого сделать, но он намеревался «поболтать» с Киркпатриком.
– Почему твои руки касаются Калли? – требовательно спросил Шон. – Она моя саба.
– Ты под моей крышей, а она очевидно расстроена.
– Это значит, мне нужно поговорить с ней. Мы должны с ней в этом разобраться. Одни.
Обычно он соглашался. Но он бы не рискнул оставить уязвленную Калли с человеком, который что-то затевал, в чем он мог поклясться. С обманщиком. Кроме того, Киркпатрик не знал ее так, как знал ее Торп, и никогда не узнает.
– В «Доминионе» мое слово – закон. Играй по моим правилам или уходи. Тебе выбирать.
Шон сжал кулаки и, проигнорировав его, посмотрел на Калли.
– Поговори со мной, милая. Если я тебя расстроил, помоги мне понять, чем.
Торп почувствовал, как она напряглась в его объятиях, затем подняла на него взгляд, в мольбе. Он понял сразу. Она испытывала чувства к этому человеку и не хотела причинять ему боль. Но он также знал, что она не посмеет позволить ему давить на себя.
– Калли, иди в свою комнату. Я скоро приду, – Торп указал на Зеба, одного из смотрителей подземелья.
– Ты не можешь ее отослать от меня. Я не навредил ей, – запротестовал Киркпатрик.
Пожав плечами, Торп отшил Шона и обратился к приближающемуся смотрителю.
– Отведи Калли в ее комнату. Никто не должен заходить к ней, пока я не скажу. И она не может уйти. – Калли ахнула, он понимающе посмотрел на нее. – Тебе есть, что сказать, дорогуша?
Поскольку она не собиралась признавать, что планировала покинуть клуб, она молчала. Но он точно догадался. Киркпатрик не просто проник в нее физически. Он жаждал открыть ее сердце, и она была готова отреагировать на это единственно известным ей путем – бегством. Она уже мысленно упаковала свои сумки. Торп подавил панику и напомнил себе, что, пока она еще здесь, он может исправить ситуацию. Самое простое решение – оттаскать проклятого шотландца за яйца.
Калли стискивала зубы, топая вперед. Зеб последовал за ней с улыбкой и подмигнул.
Торп поклялся разобраться с ее небольшим приступом раздражения, как только он разоблачит мошенничество и уберет его из ее жизни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– В мой офис. Сейчас же.
Он не стал дожидаться ответа Киркпатрика. Он был бы рад, если бы ублюдок нашел выход, не утруждая его. Но когда он добрался до своего владения и обогнул стол, шотландец стоял у входа, чуть ли не с пеной у рта.
Шон захлопнул дверь, запирая их в уединении густого воздуха.
– Ты не имеешь права отдалять меня от Калли.
