– Ты хочешь освободить руки, чтобы не быть привязанной?
– Нет. До тех пор, пока я нахожу это позволительным, я наслаждаюсь твоими оковами. Я лишь хочу получить шанс дать тебе то же удовольствие, что получаю от тебя.
Он резко выдохнул.
– Будь хорошей девочкой, и тогда я позволю тебе.
То, как его голос прозвучал, дало надежду Калли, что он хотя бы наполовину хочет ее, как она хотела его.
– Пожалуйста...
– Слушайся, милая. Сейчас не ты отвечаешь.
Она сжала губы, стараясь изо всех сил лежать молча и позволить ему идти дальше. Она ожидала, что он использует слегка грубые ладони, чтобы возбуждать ее, пока она не начнет умолять. Потом он приложит все усилия, чтобы получить ответы на свои вопросы, дающие ему доступ к её мыслям. Ей обычно приходилось работать над тем, чтобы контролировать себя и не дать ему ничего, кроме клочка информации, чтобы он, наконец, доставил ей удовольствие.
Видимо, сегодня этого не было в его повестке дня.
Вместо этого Шон отпустил её лодыжки и оторвал запястья от стола. Ее окружили руки, затем он помог ей подняться. Она не часто оказывалась топлесс в клубе, поэтому это чувство было чуждым… но не неприятным. Холодный воздух коснулся ее кожи, еще больше напрягая соски. Это так контрастировало с жаром, веющим от Шона, когда он привел ее к свисающим цепям в потолке.
Прижавшись к ней сзади, он прикрепил манжеты на её запястьях к цепи, зафиксировав ее руки над головой.
– Раздвинь ноги и стой так, – его слова не допускали отказа, несмотря на спокойный тон. Ему никогда не приходилось кричать, чтобы выразить свою точку зрения.
Кусая губу, Калли подчинилась, но не поняла его замысел. Она знала, что так нельзя, но все же коснулась лицом вытянутой руки, чтобы спустить повязку с глаз, и посмотрела на него через плечо.
Шон снова надел на нее маску.
– Остановись, шалунья. Глаза закрыть. Ты увидишь меня, когда я этого захочу, не раньше. Прямо сейчас сосредоточься на том, чтобы держаться подальше от мыслей в голове. Почувствуй свое тело. Твоя кожа, твое дыхание, твое удовольствие. Если мысли начинают вторгаться в разум, блокируй их. – Он прижался грудью к ее спине и сжал грудь. – Я хочу сделать тебе подарок, милая, но ты должна выполнить свою часть.
Если это одна ночь подчинения, чтобы испытать все, что мог предложить Шон Киркпатрик, то она приложила бы все усилия.
– Да, сэр.
– Хорошо. Тебе понравится музыка в наушниках для концентрации?
И лишить ее слуха?
– Нет.
– Все хорошо. Глубоко вдохни и выдохни. Очисти разум. Почувствуй, как все твои мышцы расслабляются.
Будто собираешься заниматься йогой.
Она делала все, как он говорил. Это ввело ее в расслабленное состояние. Ну, на столько, на сколько она могла.
– Хорошо. Ты знаешь, что это?
Широкие пряди чего-то мягкого заскользили по ней от шеи к попе. Воздух наполнил ее легкие, когда она поднялась, пытаясь продлить ласку.
– Флоггер.
– Из оленьей кожи, да. Кто-нибудь пробовал его на тебе?
– Нет, сэр.
– Если правильно его использовать, он не причинит боль. Ты боишься?
Боюсь флоггера? Нет. Но его намерения – это другое. Если он старался изо всех сил показать, что этот инструмент не должен был причинить боль, она не думала, что он намеревается проверить ее болевой порог. И Шон пообещал ей награду. У Калли было подозрение, что она знала, куда это ведет.
Это пугало ее так же сильно, как и вызывало жажду.
Но она уступит сегодня, увидит, сможет ли она отделить свое тело от разума в этом плавающем раю, который другие называют сабспейсом. Только один раз...
– Я хочу все, что вы хотите мне дать.
Она скорее почувствовала, чем услышала его одобрение.
– Отлично. Не считай.
Едва эти слова сорвались с его губ, флоггер врезался в самую плотную часть ее задницы с медленным звуком. Шон повторил движение – через все поверхность, в нижнем изгибе ее позвоночника, вверх по ее спине и снова вниз. Совсем не жестко, не обжигающе. Ритмичная, сладкая, убаюкивающая порка походила на медленный танец, пока она не начала блокировать все, кроме чувств. Ее сердце билось в такт, когда приятные ленты целовали ее кожу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Калли не нужно было очень усердно работать, чтобы блокировать мысли. Шон прекрасно понимал ее тело, когда, где и насколько жестко хлестать.
Ее голова начала уплывать от ее тела, и она на мгновение отпустила себя. Она опустилась к пропасти прямо за ней, взывая к ней. Ощущение было похоже на опьянение от пары бокалов вина, но тяжелее и убедительнее. Более заманчиво.
Тьма плыла вокруг ее мыслей. Возможно, прошли минуты. Или часы. Она больше не чувствовала своего тела. Земля держала ее за подошвы ее ног и запястья, иначе она бы уплыла в прекрасное ничто.
Смутно она почувствовала, как рука Шона скользит вверх и вниз по ее горячей, чувствительной коже, резкий подъем пламени в ощущениях. Ее голова наклонилась вперед. Каждое мгновение ее медленного глубокого дыхания она чувствовала почти как дремоту, за исключением опьяняющей эйфории. Как чудесно...
– Ты выглядишь потрясающе, Калли.
Пьяная легкая улыбка коснулась ее губ.
– Это то, что я хотел дать тебе, милая, немного передохнуть от своих мыслей, – его губы скользнули по ее шее. Он обернул свою широкую руку вокруг нее и под ее подбородком, пока не откинул ее голову назад. Затем он поцеловал ее вниз по шее. – Я бы дал тебе больше.
Пожалуйста… У нее не было сил открыть рот и умолять.
– Но мне нужно кое-что от тебя. Вернись ко мне ненадолго.
Калли нахмурилась. Это было последнее, что она хотела сделать, но сладкое великолепие молчания в ее голове было слишком соблазнительным. Подчинение требовало столько усилий.
– Позволь мне войти в твое сердце, Калли. В твою голову. Я не просил ничего с тех пор, как мы начали наше совместное путешествие.
Но она дал ей так много.
– Ты привлекаешь меня, как никто. Я хочу знать о тебе все. Я не хочу, чтобы кто-нибудь забрал тебя у меня, пока я узнаю тебя изнутри и снаружи. Я хочу иметь возможность действительно связать тебя со мной.
Она вздохнула. Он затронул все ее сердечные струны, и она позволила это ему. Такие изысканные слова. Как она может не отдаться ему хотя бы немного?
– Мы начнем с малого, – убедил он ее. – У тебя был питомец, когда ты была маленькой?
Питомец? Первая мысль, пришедшая ей на ум, сорвалась с губ.
– Я нашла котёнка.
– Сколько тебе было лет?
– И шести не было. Я не могла держать ее. Мама болела. Однажды я проснулась, а ее уже не стало. Я плакала. Мама умерла бы в любом случае.
– Мне так жаль, милая. От чего?
Калли уклонилась от воспоминаний.
– Бог забирает слабых обратно. Папа всегда так говорил. Это все еще заставляет меня грустить.
– Конечно, – он погладил ее. – У тебя есть сестра или брат?
Охлажденный воздух внезапно ударил ее разгоряченную кожу, включая мозг. Осознание бросилось обратно ей в голову. Почему он хотел знать?
– И брат, и сестра, – разумеется, папа не знал, что она слышала о его подростковом романе, закончившийся рождением сына, о котором никто не говорил. Она не думала об этом уже много лет, но она однажды проследила за его сыном. Видимо, Хоу был незаконнорожденным, он вырос жестоким человеком.
– Ты уверена?
Калли напряглась. Почему он думает иначе? Его тон и серьёзность вопроса поразили ее. Большинству это может показаться незначительным, но, если он начнет подозревать, кто она такая, а она не поступит осторожно, она может дать ему достаточно, чтобы подтвердить свою личность.
Продаст ли он ее с потрохами за два миллиона долларов?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Мне холодно.
Шон сделал шаг назад. Флоггер прошёл ей по спине, по попе, чередуясь, пытаясь успокоить ее. Сначала он ужалил ее горячую кожу. Затем ей пришлось сопротивляться божественному скольжению обратно в ее безмолвный кокон.
– Расслабься, – промурлыкал он.
Калли не посмела. Она прикусила губу, чтобы оставаться в сознании, но притворилась. По крайней мере, флоггер достаточно разогревал ее, чтобы согреться.
