Сначала собаки проявляли мало интереса к гону, потому что след был давний, но Билли не давал им роздыху одну-две мили, пока не появились свежие следы, оставленные кабаньей семьей. Теперь он получил передышку: у собак пробудился охотничий инстинкт. Лес звенел от громкого лая гончих, травивших зверя. Издалека доносился топот и треск веток: кабаны бежали напролом через чащу — слышался короткий пронзительный визг, глухие гортанные звуки и непрерывный лай собак. Вскоре шум погони сосредоточился в одном месте, и Билли понял, что близится решающий момент схватки, столь любимый каждым охотником, — когда зверь загнан и готовится к последнему бою.
Но лай собак звучал уже не так победно. В нем появились нотки страха. Вопль боли заглушил дружный лай всей своры, свидетельствовавший об уважении собак к загнанному зверю. Пробравшись через густые заросли кустарника, Билли оказался в двадцати ярдах от источника шума и гама, но по-прежнему не мог ничего разглядеть.
«Гав, гав, гав, йир, йоу!» — заливались собаки на разные голоса.
Потом раздался хриплый рык более крупного зверя и негромкое зловещее щелканье клыков. Он был очень многозначителен, этот звук — угроза кабана, его боевой клич. Лай теперь раздавался то здесь, то там. Кусты раздвинулись, послышался шум невидимой погони, глухой рев, собачьи вопли боли и страха, визг, замерший где-то слева. Охотник все еще ничего не видел. Можно было сойти с ума уж оттого, что гибли его собаки, а он был вынужден бездействовать. С безрассудной смелостью Билли кинулся вперед. Через мгновение ему открылась сцена, от которой мурашки пробежали по спине.
Огромный разъяренный кабан, сверкая белыми клыками-ножами, расправлялся с его сворой, и вот уже в живых остались две собаки, потом одна-единственная, беспородная. Но тут кабан приметил своего злейшего врага охотника и, позабыв про собаку, бросился к нему. Билли вскинул ружье без всякой надежды на успех, и пуля действительно угодила в землю. Тогда он метнулся в сторону, но кабан почти настиг его: охотник уступал ему и в скорости, и в силе, и в умении быстро продираться сквозь кусты. Тут бы охотнику и пришел конец, но собака вцепилась мертвой хваткой в ногу кабана.
И Билли увидел путь к спасению. Выбравшись из густого кустарника, он залез на ближайшее дерево. Кабан пропорол клыками бедную дворняжку и, ощетинившись, поднявшись на дыбы, бил копытами в дерево и злобно фыркал. Щелканьем клыков и хриплым рыканьем он по-звериному выражал свою ненависть к врагу.
XIX Лизетта и старый друг
Какая радость — забраться в гору и увидеть внизу, под ногами, зеленое море листвы! Какая радость — услышать волнующий охотничий клич и узнать, что зверь где-то рядом, и теперь ты можешь испытать свою храбрость! Воспоминания юности нахлынули на Прунти, когда он услышал азартное:
— Ищи, ищи, ищи!
Шум погони слышался все отчетливей и ближе. Когда собаки загнали зверя, Прунти кинулся бежать, как мальчишка, позабыв про свои годы. Вдруг он споткнулся и упал, сильно повредив лодыжку. Он уселся на бревно и проклинал свое невезение.
Тем временем собаки заходились от лая. Прунти попытался сделать несколько шагов, но, убедившись в своей беспомощности, крикнул:
— Эй, Лизетта, беги скорей вниз к Боугу! Попроси его повременить, я приду попозже. Ружье захвати!
И Лизетта спустилась с горы одна, определяя направление по лаю собак. Минут двадцать она шла уверенно, но вдруг лай стих. Послышался визг, потом наступила полная тишина. Лизетта какое-то время шла наугад, потом окликнула охотника. Боуг, сидевший на дереве, не услышал ее зова. Тогда Она свистнула. Боуг, решив, что другой охотник спешит ему на выручку, что-то закричал в ответ, но девочка не могла разобрать его слов. Тогда Лизетта двинулась на звук голоса и, чтобы отец знал, где она, несколько раз свистнула. И ее услышали не только охотники, но и некто третий. Огромный кабан поднял от земли голову и, разом присмирев, вопросительно хрюкнул. Знакомый свист прозвучал снова.
Из своего высокого жалкого убежища Боуг увидел Лизетту. Она стояла на бревне, озираясь по сторонам, с ружьем в руках.
— Берегись! — крикнул охотник. — Он бежит к тебе! Залезай на дерево да целься верней!
Все было так просто. Билли недоумевал, почему она мешкает. Но девочка снова громко свистнула. И тогда из кустов выскочил огромный зверь с колючей рыжей холкой. Что-то очень знакомое было в его приветливом хрюканье. Лизетта отпрянула, но тут же признала его.
— Буйный! Буйный, Буйначок! — закричала она.
Кабан рысцой подбежал к девочке. Его колючая холка уж не дыбилась воинственно, как прежде. Он положил голову на бревно и, ласково ворча, терся щекой о ногу Лизетты. Потом взгромоздил на бревно передние ноги, как в былые времена, подставив здоровенные копыта для приятного почесывания и полировки. Буйный ждал, что Лизетта выполнит старый уговор и почешет его широченную могучую спину. И пока Лизетта чесала и чесала Буйному спину, Боуг надрывался на своем дереве, выкрикивая предостережения:
— Стреляй, стреляй, он растерзает тебя!
— В кого стрелять, дурак? — фыркнула она, — Да он мне всё равно как брат, и я ему как сестра. С какой стати он будет обижать меня?
Так дикий зверь был укрощен самым древним на свете волшебством. Удовлетворенно похрюкивая, он отправился к себе в лес. В тот день его больше никто не видел.
XX Медведь является за новой жертвой
Через несколько дней медведь наведался в свою кладовку на берегу реки. Здесь он одержал победу над дикой свиньей, лишил добычи грифов, вволю попировал. Он долго слонялся возле места удачной охоты, и ему снова повезло.
Семейство кабанов рассыпалось по лесу, выискивая съедобные корешки. Впереди шла мать. Отец замешкался где-то, оставив поросят без прикрытия. Всей оравой они подошли к узкой части реки, где ее можно было перейти вброд. Малышам не хотелось лезть в воду, но мать решительно двинулась вперед, почти вплавь одолев глубокое место брода. Поросята, испуганно повизгивая, нерешительно толклись на берегу. Набравшись храбрости, они один за другим входили в воду, и на берегу остался лишь один поросенок. Увидев, что все его покинули, он испуганно завизжал. Этот визг и услышал враг. Старый когарский медведь хорошо знал, как кричит отставший поросенок. Жалкий визг придал злодею отваги, и он, крадучись, поспешил к берегу.
Мать семейства решила преподать своему отпрыску урок беспрекословного послушания, не отзывалась на его крик и уходила дальше и дальше. Брошенный поросенок завопил громче. Вдруг земля у него над головой стала осыпаться под чьей-то тяжестью. Удар мощной лапы, и малыш смолк. Когарский медведь вытянул длинный нос и схватил свою жертву. Он поспешил скрыться из виду. Прячась за дерево, склонившееся к воде, медведь взобрался на высокий уступ и побежал в гору. Устроившись на противоположном склоне холма в полной безопасности, он кромсал поросенка и, наверное, думал по-своему: «До чего ж оно сладкое, это кабанье мясо! А сами кабаны вовсе не такие уж сильные и страшные, как мне показалось. Нечего их бояться, надо их убивать и есть».
