и взвалив его на оставшихся без седоков лошадей, трое отправились в путь. Разместившись каждый на отдельном скакуне, они медленно плыли среди дюн, ведя за собой целое стадо. Спасшийся от казни бедняк, впервые в жизни путешествующий верхом, с трудом удерживался в седле. Благо теперь скорость животного была низкой, и он был в состоянии обходиться без помощи.
– Так с какой же целью вы направляетесь в пред а`сурские земли? – пытаясь развеять скуку и жажду общения, начал Кефар.
– Я из повстанцев. Мы боремся против тирании Статиса. А там находится главный лагерь наших сил. – поведала она заслуживающему, по её мнению, доверия человеку.
– Стало быть, мы соратники – подметил он. – Вот уже несколько лет я пытаюсь выследить этого мерзавца. Делаю ловушки, устраиваю нападения на его караваны, но безуспешно.
– В таком случае в нашем лагере тебя встретят с распростертыми объятьями. Мы берем всех, кто жаждет свободы и готов драться за неё.
Бывалый воин был ободрён мыслью о присоединении к повстанцам. За всё время своих скитаний, он не раз слышал о многочисленных очагах сопротивления и многократно оказывал им помощь. Но эти очаги быстро и жестоко подавлялись правительственными войсками. Стало быть, восстание перешло на подпольный уровень. Вот почему он ничего не слышал об этом лагере.
– Я с радостью присоединюсь к вам. – обрадовав девушку ответил Кефар. После чего он обратил своё внимание на парня, что неумело держал вожжи и напряженно смотрел под ноги лошади, будто ожидая, что та вот-вот споткнётся.
– А этот, он тоже из ваших или он твой раб?
– Я не её раб!
– Да, это так – с легкой улыбкой на лице ответила Зема. Потом изменившись в лице, вспоминая прошлую ночь, она продолжила: – Я вытащила этого мальчика из Тэр`хорна, когда в городе началась бойня. По приказу Статиса все нищие должны были быть умерщвлены, а боеспособные мужчины должны были пополнить его армию.
На её лице отчетливо был виден ужас, от увиденного ночью.
“Ужасный шум и крики, доносящиеся с улиц разбудили меня. Выбежав наружу из таверны в которой я снимала комнату, я увидела тысячи вооруженных воинов, что с факелами рыскали по городу. Жуткие крики доносились то с одной, то с другой стороны. Я сходила с ума от этого, не имея возможности помочь. Вскоре сотни, сотни изрубленных и исколотых тел, кучами сгружались в телеги, что кружили по окровавленным улицам города. Воины, торопясь, вывозили переполненные трупами повозки за городскую стену, где, скорее всего они должны были быть погребены. Не выдержав я побежала вдоль одной из улиц и проходя мимо старой разрушенной башни увидела этого мальчика и решила, во что бы то ни стало спасти хотя бы одну жизнь. Мы бежали из города, но посланная за нами погоня всё же настигла нас.”
Выслушавший историю Кесей сначала был задет словом “мальчик”, но после, он тоже погрузился в воспоминания, что на время преследования были будто бы утоплены в непрекращающемся чувстве страха. Дедушка, дети, Инис. Их лица до сих пор мелькали перед его глазами, что стали наполняться слезами.
– Я тоже обязан Статису потерей близких мне людей – мрачно произнёс Кефар, узнав в слёзных глазах знакомую боль. – Я стал свидетелем как много лет назад, когда состоялась великая битва за Тэр`хорн, и величественная твердыня пала к ногам Статиса, тот отказался отныне выполнять приказы кого бы то ни было. Подбив армию на бунт, он объявил о законе, что провозглашал искуснейшего воина царём и стал править. Мы следовали за ним и в течение последующих лет взяли еще много городов. Он вёл нас к бесконечным победам. Но однажды, во время очередного штурма, мне довелось… отличился. Будучи отрезанным от своих соратников, я в одиночку обратил в бегство целый отряд врага. Умертвив в одиночку в тот день тридцать восемь воинов, я стал героем. Свидетели моего подвига посмели провозгласить меня лучшим воином, и я невольно стал претендентом на престол и соперником нашего предводителя, которого я уважал. Войско потребовало проведения поединка. И во время него, я, не желая брать ответственность за целое государство, выкованное руками моего противника, поддался. Поединок, обычно заканчивавшийся гибелью одного из участников, подошел к концу. И когда мой враг уже взнёс копье, дабы добить меня, толпа взволновалась. Требуя моей пощады, воины скандировали моё имя и топали ногами. Статису пришлось смириться и оставить меня в живых, но позволить мне жить дальше он не мог. Моё существование подрывало его авторитет и качало его трон. Поэтому, когда я был в отъезде, в столице, перед всей армией, мне выдвинули обвинения в измене. Подкинутые в мои покои монеты с ликом враждующего с нами правителя, позволили Статису вынести мне смертный приговор. Моя семья, находившаяся тогда в том городе, была истреблена как семья предателя. Когда же я на обратном пути прибыл на одну из-застав, меня взяли под стражу и в клетке отправили в столицу на казнь. Но, к счастью, не все поверили в моё предательство. Во время ночного привала, один из сопровождавших воинов освободил меня, ценой своей жизни. С тех пор пустыня стала мне домом, так как в любом из городов меня ждала смерть, а месть стала мне смыслом жизни.
Во время своего рассказа, рассказчик ни разу не изменился в лице и не проявил никаких эмоций. Все слёзы уже давно были иссушены палящим солнцем пустыни, и казалось, что из этих смотрящих в пустоту глаз они боле никогда не пойдут. Даже такие раны затягиваются, но, тем не менее, всё также продолжают тяготеть на душе непрерывной, ноющей болью.
А тем временем солнце уже прикоснулось к горизонту. Отряд шел целый день, и животные измотались. Всё это время их пекло жаркое солнце, а копыта нагревал горячий песок.
– Лошадям требуется отдых и вода – сказал бывший офицер, наблюдавший за несчастными животными уже который час. Особенно ему было жалко трёх породистых рысаков, что резко выделялись среди других. Великолепные животные не заслужили такого наказания! До цели еще два дня пути. Останавливаться у ближайшего яма нельзя. Рано или поздно весть о беглецах дойдёт и до него, и тогда станет известно, в каком направлении они ушли. Это подставит лагерь под угрозу рассекречивания – Недалеко отсюда есть оазис, малоизвестный островок жизни был обнаружен мной несколько лет назад. Если свернём сейчас, то доберемся до него еще дотемна.
Знания местности были очень кстати. Присоединившийся скиталец
