Возобновим, однако, наш рассказ.
Действие происходит между пятью и шестью часами вечера 23 сентября 1820 года, т. е. в самый разгар борьбы, в той же самой части вице-королевства Новой Испании, где разыгрались первые сцены этой истории, в провинции Когагуилу.
Благодаря своей отдаленности от центра восстания, эта провинция пострадала менее других. Следы войны, однако, являлись и здесь на каждом шагу.
Богатые и многочисленные гасиенды, покрывавшие прежде ее территорию, были почти все разрушены. Поля заглохли, деревни опустели, и страна представляла безотрадное зрелище.
Революция, жестоко подавленная испанцами, скрылась под грудами пепла и заявляла о себе на поверхности лишь глухим брожением.
Индейские гверильясы, никогда не прекращавшие партизанской борьбы, начали соединяться между собой, чтобы окончательно поразить кастильского колосса.
Восстание испанских либералов, причинив новые затруднения метрополии, вернуло Мексике не мужество — недостатка его не замечалось во время всего периода войны, — а надежду на успех. Обе стороны делали тайные приготовления, и с минуты на минуту мог произойти взрыв…
По узкой тропинке, пролегавшей на склонах холма в дикой и гористой местности, которая находилась между фортом Агуа Верде и маленьким городком Нуева Бильбао, ехали шесть ловких и хорошо вооруженных всадников. Пятеро из них были пеоны или слуги, а шестой был мужчина лет сорока, отличавшийся высоким ростом и гордым видом. Он тихо разговаривал со своими спутниками, бросая по временам взгляд на окружающий их унылый пейзаж, покрытый вечерней мглой.
Все эти люди держали ружья наготове и внимательно всматривались в кустарники.
Эта предосторожность, впрочем, была понятна, так как именно в этих местах революция достигла больших успехов.
Таким образом наши путники добрались до самой возвышенной части тропинки. Они уже готовились спуститься в долину, но помимо своей воли остановились на минуту полюбоваться великолепной и величественной картиной, вдруг открывшейся перед их взорами.
Перед ними раскинулась одна из красивейших в мире местностей, покрытая множеством возвышенностей. Ряд маленьких холмиков, расположенных один над другим и одетых пышной зеленью, тянулся в голубоватой дали горизонта, сливаясь с высокими горами, которые составляли роскошную раму для всего пейзажа. Довольно большое озеро, усеянное маленькими островками, как букетами цветов, отражало почти всю поверхность равнины.
Мертвая тишина царила над этим пейзажем, окутанным вечерними тенями, и ничто не оживляло цветущей пустыни. Путешественники собирались уже продолжать путь, как вдруг один из слуг протянул руку по направлению к озеру и обратился к своему господину.
— Взгляни, mi amo! Мне кажется, что там, внизу, близ кактусов виднеется что-то похожее на человека. К сожалению, темнота, сгустившаяся в глубине долины, мешает мне хорошенько рассмотреть этот предмет.
Господин внимательно посмотрел в указанном направлении и качнул несколько раз головой в знак дурного настроения.
— Действительно, — сказал он, — ты прав, Вискаша. Я различаю там людей, в нескольких шагах от которых привязаны лошади. Кто могут быть эти люди?
— Путешественники, как и мы! — отвечал пеон, носивший имя Вискаши.
— Гм! — промолвил с недоверчивым видом всадник. — В настоящее время не путешествуют, не имея на то важных причин. Не шпионы ли эти два человека, — я теперь хорошо вижу, что их двое, — желающие узнать о цели нашего пребывания в этих местах?
— При всем моем уважении к тебе, mi amo, я считаю это маловероятным, — сказал Вискаша, позволявший себе известную вольность в обхождении с господином. — Если бы эти незнакомцы были шпионами, они старались бы остаться незамеченными и находились бы не перед нами, а позади.
— Твоя правда, Вискаша, я не подумал об этом, но нам следует быть очень и очень осторожными, так как меня все-таки беспокоит моя первая мысль.
— Остерегаться не мешает, — ответил с улыбкою пеон, — но я думаю, что это мирные люди, случайно очутившиеся на нашей дороге. Впрочем, в этом легко удостовериться. Их только двое, а нас шестеро и притом хорошо вооруженных. Подойдем к ним, тем более, что они, вероятно, уже заметили нас, и наша беспричинная остановка может им показаться подозрительной.
— Да, мы замешкались, двинемся вперед. Если это враги, то они увидят, с кем имеют дело, вот и все.
— В добрый час, Орелио, вот что значит говорить отважно, — сказал пеон весело. — Едем же без промедления!
Дон Орелио, так звали всадника, наклонился к своему слуге, беспокойно оглядываясь кругом.
— Осторожнее! — сказал он тихим голосом.
— Правда, — отвечал пеон с легкой улыбкой, — я невольно увлекся, но я сумею, поверьте, впредь сдержать себя.
По знаку командира маленький отряд начал спускаться с холма, причем пеоны заранее осмотрели свое оружие на тот случай, если бы им пришлось воспользоваться.
Дорожка, по которой спускались мексиканцы, содержала бесчисленное множество извилин. Благодаря этому, прошло довольно много времени, прежде чем они достигли лагеря незнакомцев, хотя последние располагались как раз под ними. Наступившая темнота еще более затрудняла спуск.
Человек, постоянно стоящий на страже против своих врагов, привыкает зорко осматривать не только кусты, травы и скалы, но также воздух, воду и небо, как бы ожидая, что они вдруг отразят облик его врага. Понятно, что люди, ведущие бродячую жизнь в саваннах, приобретают как бы пророческий дар угадывать грозящую им опасность.
Незнакомцы, замеченные с холма мексиканцами, узнали о приближении последних еще раньше, чем они показались, и их глаза с нетерпением следили за горной тропинкой. Эти два человека устроились на ночлег близ группы каменных дубов и кактусов. Они продолжали спокойно готовить ужин, и их, судя по внешнему виду, не слишком заботило приближение путешественников.
Между тем, ими были приняты меры предосторожности на случай нападения, а именно: заряженные ружья находились под рукой, а лошади были оседланы.
Что касается этих людей, которых мы опишем, так как они играют в этой истории важную роль, то они, в общем, чрезвычайно походили друг на друга, хотя не были родственниками. Оба были высокого роста, худы и крепко сложены, у обоих были белокурые волосы и бледно-голубые глаза. Одним словом, они принадлежали по всем признакам к нормандской, а не англосаксонской расе. Действительно, это были канадцы.
В то время американские Соединенные Штаты не достигли еще такой силы и уверенности в себе, как впоследствии. Испанский король господствовал как на полуострове, так и в колониях. Ни один англо-американец не осмеливался перейти границу и охотиться в Новой Испании. Законы были строги и точно выполнялись: всякий чужестранец, переступавший границы, считался шпионом и безжалостно предавался расстрелу. Наученные горьким опытом, американцы не пытались разрушить силой эту преграду.
