Дон Аннибал пришел в страшный гнев и поклялся жестоко отомстить за новое оскорбление. Он решил объединиться с другими потерпевшими. Письма и курьеры полетели во все стороны.
Землевладельцы, не знавшие как избавиться от индейских демонов, дерзость которых перешла всякие границы и грозила совершенно разорить область, без колебаний приняли предложение дона Аннибала. Против краснокожих была организована настоящая охота.
Граф Мельгоза, горевший желанием отомстить за смерть брата и найти сына, предоставил в распоряжение союзников два эскадрона драгун. Таким образом, дон Аннибал, принявший на себя командование, очутился во главе целой армии. Военные действия начались немедленно.
Союзники разделились на три отряда и отправились на поиски индейцев.
Приготовления к походу велись в таком секрете, что краснокожие были застигнуты врасплох в нескольких верстах от гасиенды дель Барио, на берегу Рио-дель-Норте, где раскинулся их лагерь.
При виде многочисленных врагов они, однако, не растерялись и храбро вступили в бой.
Последний был ужасен и продолжался целый день. Индейцы сражались с отчаянным мужеством, которое удваивало силы и уравнивало шансы сторон на победу. Они знали, что им нечего ждать пощады и предпочитали пасть в битве, чем отдаться живыми в руки заклятых врагов.
Произошла страшная резня. Почти все краснокожие погибли; некоторые, в небольшом числе, кинулись в воды Рио-дель-Норте.
Мексиканцы безжалостно истребляли мужчин, женщин и детей.
После сражения Сотавенто, храбро исполнявший свою обязанность, привел к господину мальчика лет пяти-шести, плакавшего горькими слезами. Оказалось, что он нашел его в лесу и не посмел убить, тем более, что, судя по цвету кожи, это был европеец.
Дон Аннибал с недовольным видом покачал головой, однако согласился пощадить несчастного ребенка и велел отвести его в гасиенду.
Итак, землевладельцы отомстили за свои утраты и расстались удовлетворенными.
Краснокожие же надолго лишились возможности вредить им.
Глава IV. Гремучая змея
Французская революция поколебала не только старые троны Европы. Страшное потрясение, произведенное ею, было так сильно, что его отражения заметно ощущались даже в ленивых и беспечных испанских колониях.
При звуке громких шагов полководцев молодой республики сильная электрическая искра пробежала по Новому Свету и озарила мысли его обитателей. Они поняли, что в один прекрасный день могут стать свободными, подобно своим североамериканским братьям.
Эхо гигантских битв той величественной эпопеи, которая известна под именем Империи, как громовой удар, раскатившийся над Атлантическим океаном, заставила вздрогнуть американские сердца и воспламенило их таким благородным жаром, какой не в силах были потушить сами вице-короли Испании.
Захват полуострова французскими войсками заставил Испанию сконцентрировать свои силы и покинуть земли, лежащие вдали от моря, на произвол судьбы.
Колонии, уже давно тяготившиеся игом метрополии, воспользовались случаем, чтобы отделиться от нее.
Перу, Мексика, Чили, Аргентина быстро обзавелись тайными обществами, которые распространились среди всех классов и сплели вокруг правителей неразрывную сеть.
Наконец, когда все приготовления были окончены, т. е. обучены солдаты, назначены полководцы и выбраны места для восстания, долгий возглас свободы полетел к небу разом с двадцати сторон. Революционеры призывали своих братьев к оружию. Началась ожесточенная война, в которой побежденные восстали против победителей и девизом которой было: “свобода или смерть!”
Это была святая борьба за освобождение. Американцы, не имевшие даже надлежащего знакомства с оружием, желали только одного — свергнуть иго испанцев. Энергично бросались они в битву с опытными испанскими войсками, перед которыми еще недавно трепетали.
Не будем передавать здесь ход этой войны и длинный ряд подвигов храбрости и самопожертвования, достойных лучших времен древности. Наша задача скромнее и легче, так как мы ограничимся только некоторыми скрытыми подробностями этой драмы, которыми пренебрегла история. Мы полагаем, что они придадут более законченный вид борьбе прогресса с варварством в начале девятнадцатого столетия. Мексиканская революция замечательна тем, что первый сигнал к восстанию подан был здесь духовенством.
Священники с крестом в одной руке и шпагою в другой подавали пример своим прихожанам. Дон Аннибал де Сальдибар был чистокровный испанец, но по некоторым причинам он не примкнул к своим соотечественникам, а соединился с революционерами.
Этому в немалой степени содействовал отец Сандоваль, духовник гасиенды дель Барио.
В Мексике, где города расположены далеко один от другого, каждая мало-мальски значительная гасиенда имела церковь и при ней священника.
Он совершал крещения, браки и держал индейцев в повиновении угрозой адских мучений.
Отец Сандоваль, о котором будет еще речь впереди, был человеком с добрым и простым сердцем, умным, кротким и энергичным. Он получил далеко не такое поверхностное воспитание, как большинство его собратьев в то время.
Одним словом, это был честный человек, истинный слуга божий. Индейцы за него были готовы броситься в огонь и в воду.
Молодой, богатый и красивый, с хорошим положением в свете, он мог бы легко достичь звания одного из первых чинов церкви. Но он предпочел отдать себя служению интересам бедного, всеми преследуемого класса, возбуждавшего его глубокое сострадание.
Будучи другом и соратником кюре Гидальго, он горячо проповедовал либеральные идеи и ненависть к испанскому игу.
Дон Аннибал, как и многие другие люди, невольно подчинялся влиянию этой личности, к которой он питал чувства дружбы, смешанной с уважением. Отцу Сандовалю нередко удавалось даже избавлять индейцев от наказаний разгневанного дона Аннибала. Немного усилий потребовалось ему и на то, чтобы убедить последнего стать на сторону революционеров. Недовольный испанским правительством, дон Аннибал возражал недолго. Мало того, он не захотел откладывать дела и пригласил отца Сандоваля стать вместе с ним во главе пеонов гасиенды и соединиться с кюре Гидальго. Последний только что поднял знамя восстания и вел своих прихожан, вооруженных пращами и стрелами, на армии вице-короля.
Этот проект дона Аннибала был чрезвычайно неблагоразумен, но священник напрасно возражал против него.
Владелец гасиенды упрямо повторял, что он обязан дать залог своего служения делу революции и открыто стать под знамя восставших.
Впрочем, доводы отца Сандоваля, подкрепленные просьбами донны Эмилии, боявшейся остаться без покровительства с пятнадцатимесячной дочерью на руках, все-таки оказали влияние на решение дона Аннибала. Он согласился с тем, что гасиенда дель Барио по своему положению на индейской границе, вблизи от нескольких мелких владений, как нельзя лучше подходила быть сборным пунктом инсургентов в этой части Мексики. Отсюда очень удобно было тревожить испанские войска и препятствовать их соединению с армией генерала Каллея и графа Кадена, выступившей против Гидальго, Альдана, Абазоло, Торреса и других, вставших под покровительство Св. Девы Лос-Ремедиос.
