частников.
— Нужен план строительства флота. Общий тоннаж по годам с разбивкой на типы. Затем черновую работу перепоручу Министерству Промышленности. Где и какие верфи строить они лучше меня знают, — под испытывающим взглядом царя Игнатьев быстро добавил: — Какая продолжительность войны планируется?
— Пять лет, — слова Кедрова громыхнули колокольным набатом. — Затем заказ сокращается на порядки, пусть заранее думают о рынке и частных заказах.
Дмитрию стало любопытно, откуда такой прогноз? Сам он даже не задумывался о сроках. Зато понял, что надо срочно запрашивать отчет по урановому проекту. При таких ползучих темпах продукт сумрачного гения Вернадского имеет все шансы пройти испытание в боях.
Алексей намеренно просил у высшего руководства Ставки подробные доклады, так складывалась единая цельная картина, появлялись вопросы, адмиралы и генералы получали возможность проверить уже свои выкладки на реалистичность и стыкуемость с возможностями соратников.
Дошло и до Игнатьева. Граф говорил сидя. Карта ему не требовалась. Дмитрий уловил брошенный на министра одобрительный взгляд Алексея Второго. Последнее слово самое веское. Помнится, такое еще в годы правления его отца срабатывало.
Алексей Павлович не сгущал краски, наоборот, его видение даже оптимистичнее чем у адмирала Кедрова. Да, картина вырисовалась весьма позитивная. Сам Дмитрий по своим источникам тоже думал, что все несколько хуже. Бюджет сведен. Имеем рост промышленности на 17 % и это без серьезной конверсии. Топливный кризис давно разрешился, добыча и переработка растут. Есть трудовые резервы. Урожай обещается хороший. Сложнее с внешней торговлей. Война перекроила все. Но и это решаемо.
— Хорошо граф. Мне нужен на следующий год резерв средств для освоения Конго. Необходимо скорректировать колонизацию Маньчжурии. Пожалуйста мягко. Сделайте так чтоб как можно меньше русских испытывало желание переселиться за Амур.
— Ваше величество, все и так пойдет естественным путем. Заработки рабочих растут, спрос на продовольствие высокий. Очень много зависит от последующих мобилизаций. Они сильно повлияют, и на промышленность, и на рынок труда. Напомню, ваша программа заселения Иудеи совершенно не повлияет на рынок труда.
Дмитрий не сдержал улыбку. Он уже имел удовольствие столкнуться на практике с грубой реальностью. Пожалуй, в словах графа Игнатьева есть правда, но не вся.
— Это вопрос к начальнику генштаба, — император резким жестом пресек следующий вопрос. — А теперь я хочу услышать предложения Ставки по продолжению войны. Господа, не стесняйтесь.
— Южный вариант, разумеется. Только южный. И уже сейчас. Через год мы уже не сможем создать необходимый перевес.
— Немцы придерживаются того же мнения, — заметил Игнатьев. — Они очень плотно работают с Венесуэлой.
Адмирал Новопашенный повернулся к карте. Цепким взглядом зафиксировал ключевые точки.
— Меня устраивает.
— Армия? Григорий Афанасьевич? Александр Иванович?
Начальник генштаба и военный министр переглянулись.
— Пожалуй, нам будет проще работать с островных баз и союзных колоний, — высказал общее мнение армейцев Григорий Вержбицкий. — Если моряки решат вопрос коммуникаций и подавят вражеский флот, разумеется. А в целом северный вариант стратегически перспективнее, южный вернее, но медленнее.
— Ваше величество, мы исполним любой приказ, — поднялся военный министр. — Но я хочу знать, на каких плацдармах, на каких территориях моим людям драться?
— Верный вопрос, Александр Иванович. Вы все правильно сказали. Алексей Павлович, доложите все что касается политики и ваших с господином Белановичем усилий.
— Ваше Величество, по Гвиане все вопросы решены. Наши союзники и бывшие противники не возражают.
В кабинете прозвучали сдержанные смешки. Министр с самодовольным видом потер подбородок. Его последующий доклад произвел впечатление. Дмитрий следил за выражениями лиц, взглядами людей. Интереснейшее дело, читать по глазам. Сам рапорт Алексея Игнатьева для него не стал неожиданностью. По долгу службы отслеживал активность МИДа на Латиноамериканском направлении.
Но это еще не все. Выдержав театральную паузу, Алексей Павлович повернулся к императору.
— Продолжайте, — короткий кивок бровями.
— Полагаю, все понимают, это война не флотов и армий, а экономик и заводов. На сегодня Штаты по валовому национальному продукту превосходят нас в два раза. С учетом реального положения дел у наших союзников уже мы вместе имеем превосходство на десять-пятнадцать процентов. Но у нас уже есть военный мобилизационный рост, а американцы только раскручивают маховик. По моим оценкам, они могут раскрутить свое производство в полтора раза валом. Это очень много, это страшно. Со всеми резервами Европы, Японии, Африки и азиатских колоний мы с трудом удержим паритет.
Граф потянулся за графином и стаканом.
— Простите, господа.
Пока он пил, в кабинете царила тишина. Генералы и адмиралы переваривали сказанное.
— Работа промышленности зависит не только от своих резервов, от заводов, рабочих, промышленности и банков. Америка очень богатая страна, у них есть все. Однако, даже американцы зависят от торговли, от подвоза сырья.
Граф Игнатьев легкой походкой подошел к карте. Ладонь министра легла поперек сужения, тонкой ниточки, соединяющей два материка.
— Отрубите сырьевой импорт, отрежьте и заберите себе нефть, селитру, каучук, бокситы, продовольствие Южной Америки. Только тогда вы сможете снизить выпуск военной продукции у противника, его экономика будет работать с перебоями.
Перст Игнатьева уперся в точку на севере Южной Америки.
— Голландская Гвиана, больше половины импорта глинозема в Штаты. Сырье для производства алюминия. Уточню, мы тоже наращиваем закупки глинозема по всему миру. Алюминий. Алюминиевые сплавы. Это ваши самолеты, Григорий Афанасьевич и Петр Алексеевич. Без алюминия будете летать на планерах из дельта-древесины.
Вечером после совещания и всех встреч Дмитрий в одиночестве прогуливался по парку. Этот день его порядком утомил. Алексей тоже свалил обязанности радушного хозяина на императрицу и сбежал в свой тайный кабинет на чердаке. От приглашения составить копанию князь аккуратно отказался.
Многое требовалось обдумать, переварить. Дмитрия несколько напугал намек сюзерена, дескать: «Тебе князь придется вникать в эти дела». Не хотелось бы, один только Ближний Восток поглощал все силы и время. Это оказались такие Авгиевы конюшни, что и полудюжины Гераклов мало.
Ноги вынесли князя к Ламским прудам. Уютное местечко. Здесь хорошо думается на светлых лужайках. У большой березы Дмитрий остановился. На скамейке на берегу сидели мальчик и девочка. Гимназисты, младшие классы. Прекрасный возраст, когда возможна настоящая искренняя дружба без остатка.
Несмотря на возраст, Дмитрий сохранил остроту зрения. Он хорошо видел девочку в легком платье с рассыпавшимися по плечам светлыми волосами. Еще не оформившаяся детская фигура, милое личико. Руки девочки сжимал в ладонях подросток в гимназической форме.
Князь осторожно отступил за дерево. Не хотелось тревожить детей. Обоих он хорошо знал. Знал истории с женитьбами отца и деда мальчишки.
